Месть зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

— Понял, — прохрипел Митя, ощущая, как зеркала всё сильнее и сильнее давят его со всех сторон. — Понял — и не желаю.

— Поздно отказываться. Живи теперь с этим, — ведьма погрозила пальцем и пропала, а зеркальная муть, вконец расколовшись и перемешав в себе образы былого, настоящего и будущего, нахлынула на Митю, закружила и погребла под собой, вливаясь в открытый для крика рот, пропитывая каждую клеточку и выжигая из него нечто важное — нечто, что делало его им.

Аделаида Львовна стояла подле серебристого полотна в подземной зеркальной зале. Нервно постукивая каблуком по каменным плитам, она пыталась ощутить, что происходит внутри рамы.

****

— Матушка, — Алексей подъехал на каталке, на миг окутав всё кругом белым паром из труб. — Я думаю, мы можем идти. Ты ведь не раз говорила, что зазеркалье не принимает магов. Пройти сквозь него, получив возможность использовать артефакты, могут лишь обычные люди.

— Ты забываешь, Лешенька, что это удалось и мне, взамен былых знаний, после чего пришлось оставить службу в департаменте, — напомнила волшебница, не глядя на сына. — Пусть я зачерпнула лишь пригоршню той силы, что таят зеркала, но всё же…

— Ты исключение. И прости, что подверг тебя опасности, — Алексей нахмурился.

— Пустяки, ты просто молод и наивен, — волшебница нежно погладила сына по плечу. — Идём, мне действительно не о чем беспокоиться.

— Я так не думаю, — Митя стоял позади них, и его щека, отмеченная шрамом, нервно подёргивалась. — Вы арестованы, господа, за сговор против Российской империи, против Зеркального департамента и человечества в целом.

Он вскинул руку — и коляску вместе с Алексеем окутало сияние, точно замуровав их в кристалл.

— Нет! — вскрикнула Аделаида. Её голос пронзительной нотой расколол зеркала в подземелье, и осколки их ринулись к Мите. Но тот словно и не заметил этого. Да и было бы что замечать? Аделаида Львовна, так же как её сын, замерла на месте, будто окаменев, я стекляшки рухнули, превращаясь в хрустящую под ногами пыль.

Не сводя с них взгляда, Митя слегка повёл протезом — блик от газового фонаря в тот же миг обернулся порталом, в который шагнул Шапин, а следом за ним — Варя, Илья и другие неизвестные ему зеркальщики.

— Господин Демидов, — обратился к нему глава тайного департамента. — Благодарю вас за содействие.

Митя потер висок:

— Простите, а мы знакомы? — осторожно произнёс он. — Я, право, не могу припомнить.

— Митя… — Варенька шагнула ему навстречу, но Шапин ухватил её за локоть, не позволяя приблизиться. — Митя… — растерянно повторила ведьма. — Ты и меня не узнаёшь?

— Митя… — повторил маг, точно пробуя имя на вкус. — Да, так меня звала матушка… давно… в детстве. — Он нахмурился. — Извините, мне кажется, пора.

И, повернувшись, он двинулся в новый, созданный прямо в воздухе, портал, который исчез едва Митя шагнул в него.

— Что с ним? — Варвара взглянула на Шапина. — Что с ним стало?

— Это последствие зазеркальной магии. Я лишь слышал о таком, — глава тайного департамента нахмурился.

— Но ведь он призвал всех нас! Как?

— Право слово, я не знаю. Возможно, это задание особо крепко впилось в его память, даже когда исчезли другие воспоминания. Скажу прямо — я и сам крайне удивлён произошедшим.

— Но он очнётся, придёт в себя? — Варя с надеждой взглянула на Шапина.

— Смиритесь, Варвара Никифоровна. Вашего Мити более нет. А этот… он другой. Возможно, он даже не человек.

И с этими словами маг направился по коридору, отдавая команды своей группе. Варя ещё некоторое время стояла на месте, не желая признать правоту начальника, но, не в силах изменить произошедшее, приступила к работе.

Всюду царил шум и суета. Где-то пытались сопротивляться, применяя оружие и магию, но постепенно сопротивление было подавлено.

Эпилог

На каменной набережной, вымощенной потемневшими от времени плитами, царило безлюдье. Осенний ветер — сегодня особенно резкий и порывистый — яростно гнал перед собой жёлто-багряные листья, заставляя их шуршать и кружиться в прощальном танце, словно рассыпанные билеты в ушедшее лето. Они цеплялись за неровности камня, ненадолго застревали в щелях между плитами, но беспощадный ветер вновь вырывал их и гнал дальше — к чёрной воде.

Свинцовые волны — вздутые, тяжёлые, пропитанные солью и гневом — с глухим рокотом обрушивались на гранитный волнорез. Каждый удар вздымал фонтаны брызг, и они, сверкая на мгновение в тусклом свете, взмывали вверх, почти достигая низко нависших облаков. Запах моря — резкий, йодистый — смешивался с ароматом прелой листвы и сырости, наполняя воздух тоской по ушедшему теплу.

Крики чаек — то пронзительные, то похожие на горький смех — терялись в рёве разбушевавшейся стихии. Где-то вдали глухо гремел гром, предвещая скорую бурю, но молодой человек на скамейке, казалось, не замечал ни надвигающегося ненастья, ни пронизывающего ветра, ни ледяных брызг, оседающих на его одежде.

Шёлковый цилиндр он держал в руке — при этом было видно, что пальцы правой кисти механические и поблёскивают начищенной медью. Левую щеку изуродовал шрам. А в глазах словно застыло время. Молодой человек смотрел вдаль — не то любовался картиной скорого шторма, не то размышлял о чём-то сокровенном.

— И что же теперь — он нас никогда не вспомнит? — Стешка, рыжеволосая ведьма, уперев руки в боки, стояла на вершине холма, разглядывая издали Митю.

— Я не знаю, и никто не знает, — ответила Варвара, накручивая на палец кончик косы. — Вы видите, каков он? Глядя на него, я не могу назвать Митю магом. Он кажется обычным, но то, с какой легкостью он пользуется силой… это… — она с трудом подобрала слово. — Пугает.

— Одно могу сказать — пахнет он самим собой, — заверила девушек Софья Викторовна, смешно подёргивая носом. — И уж поверьте мне как оборотню с особенно тонким чутьём — я не ошибаюсь. А значит, этот Митя — тот же самый, что и был.

— Но его магия и память… — начала было Варвара.

— Очухается. Ещё не из таких передряг вылезал, — решительно кивнула Стешка. — Кстати, что с его сестрой?

— Он доставил её в клинику — почему-то в Крещенск, видимо, туда, куда знал дорогу, — Варвара поправила клетчатый платок на плечах. — Она поправится, но