Я все оглядывался на Атля — он так и сидел, скрестив ноги, на большом валуне над бурным потоком под проливным дождем, курил и глядел вдаль. Потом стало возможно различить только его яркое пончо, потом и это красное пятнышко пропало из виду.
— Спасибо, до герильи не дошло, — проворчал Гонсалес. — Так-то, даст бог, все наладится… Вернемся в Кампочиту, закажу мессу и поставлю сотню свечей святому Христофору. И прикажу выстроить часовню в его честь.
Я предпочел промолчать, не то с него сталось бы пообещать назвать внука Виктором. Или Христофором. Жалко ведь ребенка!
11.
Месяц спустя я поднимался по трапу парохода — «Атлантик», брат-близнец «Океаника», отправлялся в рейс. Носильщики таскали по сходням бочонки с отменной кактусовкой и текилой, а матросы поглядывали на меня с невольным уважением. Раз уж я оказался в этих краях, грех не пополнить запасы, тем более, я мог продегустировать напитки лично: слухи, повторюсь, тут распространялись мгновенно, и всякий рад был угостить белого шамана самым лучшим.
Однажды я так надегустировался, что взялся предсказывать будущее всем присутствующим и напророчил им столько хорошего, что меня пытались качать. Спасибо, верный Диего отбил меня у благодарной публики и силой увел спать, а по пути сообщил, что Карменсита, ну, та вдова, вторую неделю ничего не ест и страдает тошнотой. Это точно не лихорадка, жара у нее нет, как сказал доктор Алонсо. От такой новости я даже протрезвел и наутро принялся собираться в дорогу.
По правде говоря, я не отказался бы задержаться подольше, но выдерживать местное гостеприимство было не так-то легко, я ведь уже не мальчик. И так уже… хм… благословил во имя святого Христофора не одну безутешную вдову (и сдается мне, минимум половина из них вдовами вовсе не были).
Днем же нужно было заниматься делами: разбираться с наследством Хуаниты, приводить в порядок бумаги… Гонсалес порекомендовал управляющего, на которого можно было положиться. Я с радостью ухватился за его предложение: он-то знал местных куда лучше и мог наверняка сказать, кто нечист на руку. Ну а Диего я определил сторожем на асьенду. Я оставил ему мула и серого коня, и при такой должности он из босяка сделался завидным женихом, за что неустанно меня благодарил.
Тепло распрощавшись со всеми знакомыми, смутно знакомыми и вовсе не знакомыми обитателями Кампочиты, я нанес прощальный визит Гонсалесу, у которого застал все то же общество: Рикардо с Алехандрой, доктора Алонсо с супругой и инженера Атля с неизменной трубкой.
— Уезжаете? — спросил Гонсалес после ужина.
— Да, мне пора. Служба, сами понимаете, — вздохнул я.
Посмотреть бы, как расцветет прерия! Уже теперь она покрылась зеленью, но цветы только-только проглядывали.
— Конечно.
— Случаев заболевания стало меньше, как только сошла вода и долина подсохла, — вставил доктор. — Правда, несколько пациентов скончались, те, что болели тяжелее прочих, в основном старики и дети. Другие идут на поправку. И комарья стало куда меньше!
— Только губернатор в ярости, — подхватил Гонсалес, — этакие убытки — несколько затопленных штолен, разрушенная плотина, просто беда… Да еще Варгас куда-то запропастился, а он ведь немало знает о делишках Санчеса.
Тут он хитро покосился на меня, но я сделал вид, будто не понимаю, о чем он. Варгас в самом деле удрал в Мехико, как и собирался. Должно быть, подальше от губернатора, хотя при желании тот сумеет разыскать Варгаса и там.
Я оставил свой адрес — вдруг кому-то захочется написать мне? — и распрощался. Инженер Атль снова напросился со мной — нам было по пути.
— Приятно было познакомиться с вами, сеньор, — сказал он, дымя неизменной трубкой, когда мы отъехали от асьенды «Перла Негра». — Позвольте вручить вам подарок на прощанье?
— Буду признателен, — кивнул я, думая, что он вручит мне какой-нибудь сувенир или, может, индейский талисман.
Однако Атль, порывшись в седельной сумке, выудил оттуда жестянку из-под табака и вручил ее мне торжественным жестом.
Я с некоторой опаской принял дар и заглянул внутрь (с этого в высшей степени необычного человека сталось бы подарить мне змею). Увидев, что таится в жестянке, я от неожиданности чуть не грохнулся с лошади.
— Бог мой! — воскликнул я, переведя взгляд на Атля. — Откуда… откуда у вас это чудо?!
— Да так… — усмехнулся он, выбивая трубку. — Подобрал случайно. Как и вы свой аленький цветочек. Мне-то он без надобности, а вам, я вижу, пришелся по душе…
— Еще бы! — ответил я, любуясь кактусом своей мечты — еще совсем небольшим Alteya cannabis.
В горшочке грубой работы (как бы не самолепном) сидело маленькое, но соразмерное растение — целых девять стволиков расходились веером от основания, расширяющиеся в центре и заостренные у верхушки, в недлинных, изящных колючках. Это было само совершенство!
— Сеньор Атль, это бесценный подарок, — искренне сказал я, налюбовавшись кактусом и бережно закрыв жестянку.
— Для вас — да, а для меня это просто колючка, — был ответ. — Такая же, как вон те опунции.
— Но вы все же подобрали ее.
— Я не привык бросать в беде живую тварь, будь то подстреленный койот или умирающее растение, — сказал он пресерьезно и посмотрел на меня в упор.
Тогда я решился и спросил наконец:
— Сеньор, скажите… ведь вы не обычный человек, я прав?
— О чем это вы? — удивился он.
— О дожде. Если мне не изменяет память, ваша фамилия на местном индейском диалекте означает «вода», не так ли?
Признаться, я подстраховался и расспросил стариков в Кампочите, поскольку не был уверен, что верно запомнил это слово.
— Именно так, — усмехнулся он, и морщинки вокруг его глаз собрались в сложный узор.
— То есть дождь все-таки вызвали вы, — утвердительно сказал я. — Это вы — настоящий шаман!
— Пусть так, — спокойно согласился Атль, — что это меняет?
— В сущности, ничего, — пожал я плечами, — но я не могу понять, зачем вам понадобилось сваливать все эти чудеса на меня?
— Ах, сеньор Кин, — задумчиво произнес инженер, — посудите сами, кто поверит старому чудаку Атлю? Другое дело — великий белый шаман, победитель Многоглазого!
— Гхм… — поперхнулся я. — Это-то вы откуда взяли?
— Вижу, сеньор, — улыбнулся он. — Думаете, старому Атлю полвека или около того? Нет, старому Атлю намного больше. Многоглазого я хорошо знал. Ему, правда, хватало ума не соваться на эти земли и не трогать мой народ и тех, кто просил у меня защиты. Он заслужил свою смерть… За это вам отдельное спасибо, сеньор.
— Это вы тоже увидели? — спросил я, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.
— Конечно, — был ответ. — Это просто. Всего-то нужно знать, как смотреть и что искать. На вас отпечаток его смерти,
