выступающего на фоне раздутой матки. Самодовольное выражение лица Хораса создавало впечатление, как будто он самолично руководит процессом. Нора втянула в себя лишнюю порцию воздуха, и голос на полсекунды дрогнул.
Крофт, казалось, заметил перемену в лице воспитанницы, тревогу в ее глазах и поспешил вмешаться:
– Я считаю, что лобковый симфиз [34], который вы, доктор Биди, изобразили, слишком узок для таких сроков беременности.
Нора сморщила нос, повернулась и присмотрелась к своему наброску мелом. Она так гордилась им. Черт бы побрал этого педанта, ведь прав же! Но она ни за что не доставит ему удовольствие своим признанием.
– Как вам хорошо известно, доктор Крофт, лобковый симфиз на таких сроках беременности может менять и форму, и размеры. К этому мы вернемся позже в ходе курса. А теперь попрошу вас ознакомиться с наглядной моделью…
– Как ты, черт возьми, меня нашла? – Хорас поднял голову от непомерно длинной бедренной кости с коленным суставом, который внимательно рассматривал. Туи, защищавшие сад от посторонних глаз, образовали в дальнем углу лужайки небольшую живую беседку, скрывавшую маленькую скамейку.
– Ну, я знала, что у вас новая игрушка – колено, и вас не было ни в гостиной, ни в анатомичке. Поскольку день выдался не холодный, я догадалась, что вы здесь, а не прячетесь в каретном сарае, – пояснила Нора.
– Там теплее, но я хотел побыть один, – проворчал профессор и повернул колено, отчего оно щелкнуло. – Не верится, что этот человек всю жизнь ходил нормально. При таком росте походка обычно портится. – Он с удивлением смотрел на чистые кости.
Девушка усмехнулась и села на свободный уголок деревянного сиденья.
– Человеческое тело никогда не перестанет нас дурачить. – И она указала подбородком на коленный сустав в руках наставника. – Но подвижность рук у вас, смотрю, уже вернулась. Пальцы действуют вполне уверенно.
Старик хмыкнул и взялся за деформированную бедренную кость.
Нора поправила кружево на манжете рукава.
– Как сами считаете, скоро вы сможете оперировать? Вскрываете‐то вы уже вполне удовлетворительно.
– Удовлетворительно? – сердито буркнул старый доктор. – Когда это я довольствовался понятием «удовлетворительно»? Должно быть безупречно. Идеально.
Нора в отчаянии закатила глаза. Резкий порыв ветра забросил в заросли туи горсть листьев платана, и блестящие молодые листочки уцепились за зеленые колючки, а распущенные локоны Норы мягкими прядями обвили шею.
– Да вы одной рукой способны сделать то, что большинство хирургов не могут сделать двумя. Мы с Дэниелом оба убеждены, что вам пора возвращаться за операционный стол.
Крофт поджал губы, и кости, которые он перебирал, замерли. Он рассматривал подозрительное костное разрастание.
– Под наркозом я бы это удалил.
– Без сомнения, – согласилась его ученица.
Хорас фыркнул и постучал большеберцовой костью по ботинку.
– Я полюбил научные исследования.
– На самом деле вы любите скальпель, а он любит вас. И мир с нетерпением ждет возвращения хирурга-новатора. Осмелюсь сказать, что в мире медицины без вас совсем скучно. Лекции в Святом Варфоломее проходят рутинно, никто не швыряется банками и не танцует от восторга.
– Я никогда не танцевал!
– Да ладно, ваши ликующие пляски известны всем. Когда у вас что‐то получалось, вы начинали пританцовывать, как балерина.
Наставник опять заворчал, однако Нора только рассмеялась.
– Да будет вам разыгрывать из себя разъяренного старика. Я все ваши секреты знаю.
Он снова фыркнул.
– Значит, я тебя слишком многому научил. – И Хорас провел пальцами по колену, изучая его форму и движение.
– Вам еще предстоит совершить немало открытий. – Нора глубоко вздохнула. – Мою лицензию гильдия отозвать не может, покуда у меня есть поддержка лорда Вудбайна. Но руководство изменило правила. Отныне женщинам, даже имеющим медицинское образование, запрещено вступать в коллегию.
Крофт хмыкнул.
– Это их вина, а не твоя.
Девушка подняла глаза, гадая, понимает ли он, насколько ее тревожит решение коллегии.
– Так ли важно, чья вина? А как же другие, такие как я? Я ведь наверняка не единственная.
– Вот и покажи этим занудам, как они ошибаются, – пробурчал Хорас, снова разглядывая колено. – И продолжай обучать своих повитух. Если женщины вроде тебя еще существуют в мире, поверь, они найдут собственный путь.
Нора прикусила губу.
– Им было бы легче, если бы их тоже вел за собой великий хирург. Вы можете научить их, как когда‐то научили меня. Я бы никогда не добилась таких успехов, если бы… – Она поймала взгляд наставника и на мгновение опечалилась, заметив вокруг ярких пытливых глаз новые морщинки.
– Великий хирург их и поведет, – пообещал он. – Даже если я больше не сделаю ни одного разреза.
Нора в замешательстве наклонила голову набок.
Хорас пригладил встрепанную бороду.
– Голубушка, неужели ты до сих пор не поняла? Ты и есть этот великий хирург. – Он похлопал ее по коленям припухшими пальцами, и на мгновение Норе показалось, что глаза у него опять затуманились. Но тут Крофт повернул голову в сторону приглушенного шума улицы и прокашлялся. – А теперь позволь-ка мне вернуться к моим костям. Еще нужно проделать кое‐какую работу.
Нора повиновалась, заметив, как левой, заметно отощавшей рукой старый хирург вцепился в колено бедренной кости, словно это его успокаивало. Кожу на тыльной стороне обеих рук усеивали пигментные пятна, а волосы, еще густые, но уже совершенно белые, серебрило яркое солнце.
Девушка положила руку на плечо учителю (конечно же, он облачился в свое любимое потертое и местами уже прохудившееся пальто) и поцеловала в макушку.
– И зачем это? – хрипло поинтересовался Хорас, перестав сгибать-разгибать сустав.
– Просто так, – отозвалась Нора. – Продолжайте. У меня тоже есть работа. Если понадоблюсь, я в операционной.
Исторические примечания
Если бы мы сегодня прогуливались по улицам Болоньи, пробираясь в тени портиков и лавок и вдыхая теплый влажный воздух Красного города, я бы ухватила вас за рукав и повела в один дом по соседству. В лабиринте арочных проулков трудно сказать, где заканчивается одно здание из отполированного временем кирпича и начинается другое, но именно в это зайти нужно обязательно. Будьте осторожны, ступая по осыпающемуся бордюру. Никто не подсчитывал, сколько людей зацепилось носками туфель за битые кирпичи, но достаточно сказать, что мужчины в отделанных кружевом панталонах и женщины в пышных юбках вполголоса проклинали их так же страстно, как и нынешние туристы.
Внутри мы попадаем в прохладный и полутемный музей Палаццо Поджи. Внимание привлекает всё сразу, но я вынуждена вас отвлечь и направить к здешней достопримечательности. Мы пришли посмотреть именно на нее. Объемный автопортрет, выполненный из воска, как и все ее анатомические скульптуры. Полные упругие щеки, подбородок довольно изящный, но упрямый, глаза смотрят чуть влево, губы бестревожны и даже слегка улыбаются,
