Разумеется, все это могло закончиться только значимой катастрофой — политической, экономической или военной. Или комбинацией этих вариантов. И управленческие элиты оказались перед выбором: потерять конкурентоспособность, ориентируя общество — в момент системного кризиса! — на воспитание субпассионариев или же пожертвовать легкой управляемостью и предсказуемостью и создавать борцов и героев — на случай вполне вероятной войны.
Сам Л. Гумилев считал, что пассионарность задается на генетическом уровне, причем относится к рецессивным генам. Это объясняет характер пассионарных волн: мутация, быстрый всплеск пассионарности, затем медленный спад признака — по мере вымывания рецессивного гена из популяции. Но, конечно, генетическим механизмом не объяснить ни механизм быстрого снижения европейской пассионарности после 1968 года, ни пассионарные всплески в мировых войнах. По–видимому, кроме генетических, работают и два социальных механизма–отбраковка пассионариев на ранних ступенях карьеры с оттеснением их на социальную периферию[125] , и кризисное усиление пассионарности. Жанна д'Арк имела пассионарность п + 2 и относилась к пророкам — но совершенно не очевидно, что пассионарность проявилась бы в ней в любой исторической ситуации. Эпохи «сражающихся царств» не только требуют полководцев, но и создают их из совершенно обычных людей.
Мышление стратегемами, конечно, не гарантирует быстрого роста пассионарности. Но рассуждая в категориях войны, принимая войну, личностный антагонистический конфликт как практически неизбежный спутник развития, рано или поздно приходишь к пониманию необходимости рисковать и жертвовать. Временем, силами, деньгами, убеждениями, а иногда и жизнью. Может быть, изучение технологий войны и не лучший способ повышения пассионарности, но, по крайней мере, это общедоступный способ.
Стратегия и протоколы общения
Военное мышление волей–неволей насыщает язык военной семантикой. Военная семантика подсказывает определенный способ общения, и это вовсе не язык приказов, вернее, не только язык приказов.
Общение современных людей крайне неэффективно. Коммуникационные структуры эпохи постмодерна перегружены словами и словоформами, неуправляемы и бессодержательны. Реальное, смысловое содержание двухчасового разговора может быть записано на половинке тетрадного листа размашистым почерком, если это содержание вообще есть.
В целях оптимизации процессов мышления и коммуникации создан технологический пакет «лингво», ключевым элементом которого являются «протоколы общения».
Протоколов в настоящее время описано пять, просветленными людьми эпохи создается шестой. Описываются протоколы (правила) достаточно просто, но овладеть ими на таком уровне, чтобы они действительно управляли коммуникацией многих и мышлением группы, трудно. Военная семантика — фактом своего существования — задает Административный протокол.
Это непопулярный и неприятный для отдельного человека протокол, предельно ограничивающий свободу личности. Его базовые метафоры «Ты — начальник, я — дурак», «Он старший, он и отвечает», «Как принято, так и будем делать», «А если что — читай Устав!». Рабочая энергия Протокола 1 — подавление чужой воли, агрессия.
Административный протокол является формальным, логическим, реестровым. Это — типовое положение о конкретной работе, сделанное с особой тщательностью. В данном протоколе понятие «убеждение» — не определено. Вместо него определено понятие «правило».
К административным протоколам относится воинский Устав, система государственных законов (от Уголовного Кодекса до правил уличного движения), корпоративные правила и регламенты, служебные расписания и т. п. Менее очевидно то, что к этому же типу протоколов относятся все формы регламентов, правила оформления научной статьи (и вообще язык науки) и даже разнообразные писанные этические кодексы (клятва Гиппократа и т. п.).
Требования Административного протокола просты и понятны:
• Соблюдайте регламент
• Подчиняйтесь старшим (Ведущим, Службе Безопасности и т. д.)
• Используйте только разрешенные референции
• Прежде чем принять решение, нужно выслушать и учесть мнение всех (традиционно — начиная с младшего по званию).
И в чем смысл, зачем все это надо? Что мы выигрываем, пользуясь Административным протоколом, что мы им экономим?
Во–первых, время. Во–вторых, эмоции. В реальном мире приходится выполнять чьи–то распоряжения и добиваться того, чтобы выполнялись ваши. Наличие Административного протокола резко снижает информационное сопротивление: приказ унижает подчиненного не больше, чем запускающий импульс унижает триггер. В-третьих, протокол действует в обе стороны, поощряя самодурство начальника не больше, чем недисциплинированость подчиненного, обеспечивая, как ни странно это звучит, специфический вид равенства. Во всяком случае, если в вашей организации действует Административный протокол, вы точно знаете, за что вы отвечаете, а за что нет, и можете быть уверены, что в критической ситуации ваше мнение будет услышано, а ваши интересы — учтены. Если соблюдается административный регламент конференции — значит, все доклады будут услышаны и обсуждены, причем интенсивность коммуникации будет высокой, и вся она будет выстроена вокруг заявленной организаторами базовой проблемы.
Административный протокол, включая в себя Уставы, эмулирует опыт предшествующих поколений, что иногда бывает очень полезным. Не следует переоценивать этот опыт — но надлежит помнить, что большинство Уставов написано кровью.
Есть такой тренинг, условно он называется он «Подводная лодка». Участникам объявляют, что они находится в отсеке подводной лодки, который медленно заполняется водой. Выходить можно только по одному, первый наверняка спасется, последние имеют шансы погибнуть. Содержание тренинга в том, что нужно установить, в каком порядке участники выходят. Для поддержания дисциплины есть один пистолет. Обычно на этом тренинге разыгрываются весьма бурные сцены. Но если люди владеют Административным протоколом, все очень просто, поскольку ответ известен с самого начала.
«А в чем проблема? Сначала выходят гражданские лица — дети, потом женщины, потом мужчины. Дальше порядок понятен: сначала младшие по званию, при равенстве званий — младшие по возрасту. Командир (тот, который с пистолетом) покидает отсек последним».
В реальной жизни вы вряд ли попадете на тонущую подводную лодку–однако приведенная выше формула является прагматически полезной в очень и очень многих ситуациях.
Наконец последнее. Административный протокол позволяет выстраивать отношения с собственными субличностями, страхуя вас от шизофрении.
То, что война и военная семантика связана с Уставами, приказами и, следовательно, инсталлирует Административный протокол, вполне понятно. Менее очевидно, что стратегическое мышление способно породить и протокол гораздо более высокого уровня. Со времен Сунь — Цзы, с V века до нашей эры, стратагемы выражаются на метафорическом языке, что подразумевает владение Метафорическим протоколом.
Этот Протокол построен на понятиях и формулах. Мыс–леобраз, фрактал: «я тебя слышу…», «правильно ли я понял, что…», «я вижу…», «я буду это думать…» Основная энергия протокола — энергия познания, энергия совместного мышления, взаимопонимания, растворения друг в друге, энергия связи с обобщенным Всевышним.
Требования Метафорического Протокола:
• Визуализируйте мысль, обсуждайте ее сюжет, не брезгуйте конверсией от мысли, не давайте теме упасть.
• Все время фиксируйте промежуточные результаты разговора.
• Управляйте метафорами, в конце будьте готовы переписать полученный результат с метафорического языка на язык более низкого уровня.
• Будьте осторожны — спонтанный коллективный танец может завести вас в ловушку.
Итак, военная семантика дает два уровня протокольнос–ти: Административный и Метафорический. Этого, конечно, далеко не достаточно, но нужно иметь в виду, что большинство людей не способны нормально поддерживать даже один–единственный протокол. В стране слепых — и кривой король.
Стратегирование как схематизация
Все очень просто. Делим лист бумаги на две части. На одной половине зарисовываем то, чем мы располагаем. Как правило, это время, выносливость, знания и умения, особые таланты. Все вместе может эмулироваться временем. В сутках 24 часа, в неделе 7 суток, рабочие и учебные ритмы большинства из нас недельные. Значит, имеем в активе максимум 168 часов — «дивизий». Но это — теоретический максимум. В реальности приходится спать хотя бы по четыре часа в сутки. Да и двадцатичасовой рабочий день может выдержать далеко не каждый: дивизий на фронте вроде бы много, но их боеспособность низка.
