вскоре рассыпалась. Уже утром четвертого дня наступления два советских танковых корпуса встретились севернее Бобруйска, замкнув кольцо окружения вокруг немецкой 9-й армии. Через два дня окруженная группировка была ликвидирована. В плен войсками Рокоссовского было взято более 23,5 тысячи человек, трофеями стали тысячи автомашин, повозок, орудий.
Успех под Витебском и Бобруйском позволил Красной армии сделать следующий шаг. 28 июня Ставка Верховного главнокомандования поставила задачу фронтам на окружение противника сходящимися ударами на Минск. Решающую роль в этом наступлении должна была сыграть 5-я гвардейская танковая армия П. А. Ротмистрова. Первоначальный план Ставки предусматривал бросок армии вдоль шоссе Смоленск – Минск. Удар вдоль шоссе и захват крупного узла дорог в тылу группы армий «Центр» неизбежно ускорили бы ее разгром. Однако взломать оборону немцев на Минском шоссе под Оршей не удалось. Командующий 3-м Белорусским фронтом И. Д. Черняховский не растерялся – было решено использовать брешь, пробитую его войсками под Витебском. Сюда, в междуречье между Двиной и Днепром, вошло более 500 танков и самоходок армии Ротмистрова. Не встречая в первые два дня серьезного сопротивления, армия стремительно наступала на Борисов, в тыл группы армий «Центр». Тем временем в стане противника произошли кадровые перестановки. Для восстановления стремительно разваливающегося советско-германского фронта опять требовался «гений обороны», поэтому в тот же день, когда Сталин поставил задачу на наступление на Минск, Эрнст Буш был снят Гитлером с должности командующего группой армий «Центр», а на его место назначен Вальтер Модель.
В ходе Белорусской стратегической наступательной операции достаточно эффективными оказались действия кавалерии. Если танковые армии были мечом Красной армии, то кавалерия – острой и длинной шпагой, тонким инструментом для решения особо важных задач в наступательных операциях. Конно-механизированная группа, в состав которой входил 3-й гвардейский кавалерийский корпус, за пять дней после ввода в прорыв продвинулась вперед на 150–200 километров. Тем самым она обеспечила высокий темп наступления 11-й гвардейской и 5-й армиям 3-го Белорусского фронта. При этом конно-механизированная группа все время вела за собой пехоту, находясь от нее на расстоянии 25–30 километров. Пехота догнала группу лишь на реке Березине, двигаясь преимущественно в маршевых порядках, добивая обойденные кавалерией очаги сопротивления. Танкисты и кавалеристы мешали отступающим немецким войскам восстанавливать фронт.
Подвижные соединения трех советских фронтов уверенно сходились с разных сторон в одну точку – к столице Белоруссии Минску. Немецкая 4-я полевая армия начала отход на рубеж реки Березины, стремясь вырваться из намечающегося «мешка». Этот отход стал для немцев настоящей «дорогой смерти». Многие переправы через реку уже были захвачены наступающими частями Красной армии. Под контролем немцев оставался только мост под Березино, на шоссе Могилев – Минск. К нему стекались тысячи автомашин, повозок, пешие колонны пехоты. Советские штурмовики безраздельно господствовали в воздухе, осыпая отходящие колонны вермахта бомбами и реактивными снарядами. Один из участников событий с немецкой стороны вспоминал: «Недалеко от моста, где давка была сильнее всего, разыгрывались невиданные до сих пор сцены. Подводы и машины выталкивали друг друга с проезжей части, каждый пытался первым въехать на мост. Происходили ругань и драки. Полевая жандармерия была бессильна».
Происходившее летом 1944 г. в Белоруссии все больше напоминало лето 1941-го, но теперь в роли окружаемых, теснящихся у переправ были немцы. Точно так же их безжалостно громили с воздуха, точно так же дивизии и корпуса распадались, теряя управление. Отступающие пешим маршем через Березино крупные массы немецкой пехоты пытались обогнать прорывающиеся к ним в тыл советские танки. Без помощи извне результат этого соревнования был предопределен еще до его начала. Первыми в бой были брошены бомбардировщики. Они были собраны в выдвинутом на восток «Белорусском балконе» для ударов по стратегическим объектам в советском тылу. Теперь их использовали, чтобы задержать наступающие советские танковые колонны. Дневные атаки тяжелых бомбардировщиков, в том числе огромных «Хейнкель-177», в условиях господства в воздухе советской авиации были почти самоубийственными, приводили к большим потерям, а самое главное – не давали ощутимых результатов.
Однако к концу первой недели боев в Белоруссию стали прибывать немецкие танковые дивизии, до этого сосредоточенные на Украине. «Гений обороны» Вальтер Модель знал, куда их поставить. Одна из таких дивизий, хорошо укомплектованная 5-я, усиленная полнокровным батальоном «тигров», встала на пути 5-й гвардейской танковой армии маршала П. А. Ротмистрова. Столкновение с двумя сотнями немецких танков, большей частью «тиграми» и «пантерами», привело к замедлению продвижения советских танкистов на Минск и вызвало неудовольствие командования. Маршал А. М. Василевский вспоминал: «5-я гвардейская танковая армия, всегда блестяще проявлявшая себя, в данном случае действовала хуже, чем прежде». Это было отмечено в Москве, Сталин писал: «Ставка недовольна медленными и нерешительными действиями 5 гв. ТА (гвардейской танковой армии. – Прим. авт.) и относит это к медленному и нерешительному руководству ею». Для выяснения обстоятельств неудач на место событий была направлена специальная комиссия. Участник расследования, командующий 39-й армией генерал-полковник И. И. Людников, сделал следующий вывод: «Немцы на некоторых участках применили против нас нашу тактику, в свое время успешно использованную Катуковым, тогда еще полковником, в боях против танков Гудериана на дальних подступах к Москве: бить из засад». Впрочем, немецкой 5-й танковой дивизии эти бои также стоили больших потерь. Из 159 «панцеров» к моменту их прибытия в Белоруссию через две недели в строю осталось всего 18, кроме того, были потеряны все тяжелые танки «Тигр». При этом под Минском у П. А. Ротмистрова не было ни одного танка Т-34 с 85-миллиметровой пушкой, только те же Т-34—76, какие были в его распоряжении год назад в сражении под Прохоровкой. Новые Т-34—85 5-я гвардейская танковая армия начала получать только в августе.
Столица Советской Белоруссии Минск был важным узлом шоссейных и железных дорог, удержанию которого немецкое командование придавало первостепенное значение. Город был поспешно назван «крепостью», но для его обороны у немцев было всего лишь около двух тысяч человек. Грозные «тигры» и «пантеры» остановили советскую 5-ю гвардейскую танковую армию, но не могли создать сплошного фронта обороны. На рассвете 3 июля танки Красной армии ворвались в Минск с северо-востока. По плану войти в город должны были танки армии маршала П. А. Ротмистрова, но в реальности это были бронемашины 2-го гвардейского танкового корпуса генерала А. С. Бурдейного. В середине дня с юго-востока в город ворвались танки 1-го гвардейского танкового корпуса. Это означало, что к городу вышли войска К. К. Рокоссовского. К концу дня Минск был полностью очищен от гитлеровских захватчиков.
Соединение в Минске войск 1-го и 3-го Белорусских фронтов означало, что кольцо окружения вокруг сгрудившихся к востоку от города
