с КЕМ имеете дело. У вас сутки на размышления. Честь имею!
Полковник вышел в прихожую. Подозвал Шепеля:
— Что Виктория Александровна?
— Ничего! Продолжает смотреть фильм.
— Ты вот что, Миша, постарайся развести их… Чтобы шума не подняли. У них весьма сложные и далеко не семейные отношения. Шум нам не нужен! Не получится по-хорошему, разведи в жестком режиме. И не спускай с них глаз.
— Не волнуйтесь, товарищ полковник, я знаю, что делать!
— Тогда удачи тебе! Я поехал к Феофанову!
— Извините! Не колется академик?
— Куда ж он, Миша, денется?
— А если не замешан в преступлении?
— Замешан! Поверь, за долгие годы службы в спецназе я научился разбираться в людях. И знаешь, что выдает ложь у тех, кто врет? Глаза, Миша. Но ладно! Служи!
Потапов извлек сотовый телефон.
Бросил в микрофон:
— Я выхожу!
И тут же отключил мобильник. Вышел в подъезд. Проводив заместителя начальника управления, Шепель заглянул в кабинет Стебрина. Академик сидел за столом, обхватив голову руками.
Капитан спросил:
— Вы сегодня обедать будете или диету с женой блюдете?
Стебрин вскочил:
— Да оставь хоть ты меня в покое, капитан!
— Без проблем, господин академик! Я-то оставлю, а вот другие — вряд ли. И не из нашего ведомства. Дверь не закрывать!
— Да иди ты!
— А вот грубить не надо! Не люблю я, когда мне хамят!
Из гостиной донеслось:
— Офицер! Можно вас на минуточку?
Шепель сказал академику:
— Вы бы прилегли, Павел Алексеевич. Плохо выглядите! И, пожалуйста, не срывайтесь на супруге. Это просьба.
— Ну где же вы, офицер?
— Минуту, мадам!
Стебрин прошипел:
— Ну что стоишь, иди к этой потаскухе. Зовет же! Трахнуться захотела, сука подзаборная. Шалава!
— И это говорите вы, академик? Цвет интеллигенции? И кому? Офицеру? Несолидно и некрасиво. Вы можете называть свою жену, как угодно, но не в моем присутствии. Это также прошу учесть.
Академик обреченно махнул рукой и вновь обхватил голову. Ему было не до гулящей молодой жены. Стебрин все более отчетливо понимал, что медленно сползает в пропасть, из которой ему не выбраться. И это холодной змеей обвивало его тело.
В то время как Долтон с Прайтон еще спали, в 20.30 к дому Стебрина подъехала «Тойота» Тимохина. С трудом, но Александр нашел место для парковки иномарки. Из салона по сотовому телефону вызвал подчиненного, отдежурившего дневную смену в квартире Стебриных:
— Шепель?
Капитан ответил:
— На связи, командир!
— Поднимаюсь, встречай!
— Принял! Встречаю!
Спустя три минуты капитан Шепель впустил в квартиру подполковника Тимохина.
Александр, поставив на пол сумку с бутербродами, небольшим термосом с кофе, спросил:
— Ну как тут, Миша?
Капитан ответил:
— Нормально, командир! Припарковаться удалось? А то под вечер машин во двор накатило, не повернуться.
— Удалось! Ты о деле говори!
— Днем приезжал Потапов. Около часа беседовал со Стебриным. После чего академик сник. Жена к нему и так и этак, а он от нее, как от мухи назойливой. Мне же на руку. Полковник приказал развести их, чтобы шума не поднимали. Сейчас академик в спальной комнате, я на окно сигнализатор поставил. Мало ли, решится броситься вниз, так датчик и сработает, а ты успеешь перехватить Стебрина. Но не думаю, что он способен на самоубийство. Жилка не та. Слабак он и мерзляк, хотя личность паскудная, коварная. Так, женщина Стебрина виски жрет в гостиной и порнуху по видаку гоняет.
Тимохин спросил:
— Не клеилась?
— Так, пару раз глазками стрельнула, пришлось осадить. Но к тебе прилипнет точно. После виски и порноты.
— Отобьемся. У меня есть чем успокоить эту сексуально озабоченную… даму! За двором, домами и улицей наблюдал?
— Конечно! Но, сам понимаешь, не постоянно. Ничего подозрительного не заметил. Я в кабинете блокиратор на дверь лоджии ставил, пока там академик наш сидел. Ушел, снял. Днем парочка не обедала. Где-то час назад Стебрин поужинал. Виктория Александровна ограничилась шоколадом к виски и курятиной, в смысле сигаретами. На городской телефон звонков не было. Мобильные выключены, я с них аккумуляторы снял. Они в кармане кожаного пальто женушки академика. Пальто в шкафу.
Александр кивнул:
— Ясно! Что ж, давай на отдых!
— Да здесь все спокойно, командир. Хоть Потапов и кружил Стебрина, но тот, кроме нас, видимо, никому и на хрен не нужен. Включая сотрудников Центра. Хоть бы кто-нибудь позвонил, поинтересовался здоровьем босса. Нет, тишина. Такой, видно, уважаемый руководитель.
— Ну, это не наше дело. Езжай!
— Счастливого дежурства, товарищ подполковник! Дожили, особая группа каких-то лохов охраняет. Так нас скоро к ФСО прилепят. Вот опыта поднаберемся.
— Не дождешься! Счастливо!
— До свидания!
Тимохин выпустил Шепеля. Обошел квартиру, не входя в гостиную, откуда слышались стоны развратной, групповой, судя по голосам, случки и тянуло приторным дымом импортных дамских сигарет.
Академик спал или прикидывался, что спал. Он занял вторую спальню, не ту, где его зацепили. Видно, с супругой ложиться не хотел. Да и та пока не проявляла никакого желания отправиться на отдых.
Тимохин сел за кухонный стол, придвинул к себе пепельницу, закурил. Сегодня днем матери вновь стало плохо. Пришлось вызывать медиков из санчасти. Майор-врач распорядился перевести Антонину Сергеевну в лазарет на обследование. Пришлось подчиниться. Так что спал Тимохин сегодня около трех часов. И это после практически бессонных суток. Но ничего, есть крепкий кофе. Не поможет напиток, приготовленный Татьяной, в кармане имеется шприц-тюбик с препаратом, лишающим сна как минимум еще на сутки. Рядом лежали два других тюбика. Эти со
