Когда доплыли до середины Волги, немцы услышали мотор нашего катера и открыли огонь. До берега оставалось метров пятьдесят, когда снаряд попал в наш катер. Мотор заглох, катер стал тонуть. Я быстро снял с себя все, что только возможно снять, кроме гимнастерки и брюк, и с одним автоматом и с двумя гранатами прыгнул в Волгу. С трудом, но все-таки доплыл. Таких счастливчиков набралось не более тридцати человек, а остальные пошли на дно».
Бойцам Родимцева удалось оттеснить немецкие войска от центральной переправы, взять под контроль железнодорожный вокзал, завязать бои за господствовавший над городом Мамаев курган. Распространение немцев по центру Сталинграда было приостановлено. В. И. Чуйков энергично контратаковал, его приказ от 18 сентября звучал следующим образом: «Отрезать и уничтожить противника, проникшего в центральную часть города». К 19 сентября Мамаев курган был отбит, но «отрезать и уничтожить» осталось благим пожеланием. В тот же день советское командование предприняло крупное наступление Сталинградского фронта на соединение с защитниками города. С большим трудом немцам удалось его отразить, но послать подкрепления частям, которые штурмовали сам город, немецкое командование уже не могло.
Второй штурм города
Бои и бомбежка Сталинграда не прекращались в течение двух недель. 27 сентября Фридрих Паулюс предпринял второй штурм. Задачей В. И. Чуйкова стало удержать город и его промышленные центры. Силы Красной армии таяли, но боевой опыт обогащал войска новыми тактическими приемами. Разрушив Сталинград, немцы сами создали себе проблемы при его штурме. Танки – основная ударная сила вермахта – не могли преодолеть груды битого кирпича и развалины зданий. Из любого угла, подвала, разрушенной балки в «панцеры» летели гранаты или бутылки с зажигательной смесью. Немецким летчикам все труднее было находить в руинах города ориентиры для сбрасывания бомб, поскольку разобрать с воздуха, где среди серых развалин находятся свои войска, где чужие, было трудно. К тому же бомбардировщики «Хейнкель», как правило, сбрасывали свой смертоносный груз на пространстве в несколько сот метров. Поэтому Чуйков приказал своим войскам во время бомбежки подходить как можно ближе к вражеским позициям. Дистанция между советскими и немецкими линиями обороны сокращалась до 10–30 метров, что вынудило Люфтваффе практически прекратить горизонтальные бомбометания: слишком велик был риск попадания по своим позициям.
Немецкие бомбардировщики, ранее успешно прокладывавшие путь пехоте, стали менее эффективными. Теперь для бомбардировки города немцы использовали пикирующие бомбардировщики Ju 87 «Stuka», которые сбрасывали бомбы на крутом пикировании, что значительно повышало его точность. В Сталинграде пилотам «Юнкерсов» приходилось работать буквально на износ, до шести часов в день. Один из немецких летчиков подсчитал, что за три месяца боев здесь он совершил 228 вылетов, столько же, сколько за предыдущие три года Второй мировой войны. Другой участник штурма с немецкой стороны вспоминал: «Ю-87 беспрерывно пикировали на Орловку, артиллерийские снаряды обрушились на вражескую крепость. Однако русские были все еще на месте, держались и к полудню отбили атаку».
По приказу Чуйкова мощная дальнобойная артиллерия 62-й армии оставалась на восточном берегу Волги, где она была более защищена от ударов авиации. Размещение тяжелой артиллерии на восточном берегу не только повышало живучесть батарей и увеличивало свободу маневрирования огнем, но и упрощало подвоз боеприпасов. Однако Чуйкову потребовалось немало усилий, чтобы убедить командование в целесообразности такого шага. На рядовых бойцов этот новаторский ход вначале также произвел удручающее впечатление. Артиллерист И. Щилаев вспоминал: «Когда наши войска увидели, что тяжелая артиллерия переправляется на дальний берег Волги, каждый воспринял это как признак того, что Сталинград скоро будет оставлен». Однако последующие бои подтвердили правильность решения Чуйкова и вернули уверенность бойцам его армии. Артиллеристы с противоположного берега неизменно поддерживали своим огнем батальоны, сражающиеся в Сталинграде. Непосредственно в городе оставались только артиллерийские разведчики и связисты, обеспечивавшие связь между наблюдательным пунктом и огневой позицией. Наблюдательные пункты артразведчиков располагались на верхних этажах зданий. Г. С. Потанский вспоминал: «Моя наблюдательная позиция вначале была в окопе на берегу, а потом, когда Мельницу наши войска захватили, я перебрался туда. Наблюдение вел из окна примерно с четвертого этажа. И то не в бинокль, а через перископ. Очень много снайперов было, и, если бы я поднял голову выше подоконника, снайпер бы сразу меня убил». Заметив скопление врага или огневые точки, они сообщали артиллеристам их координаты. На готовящегося к наступлению противника немедленно обрушивался ураганный залповый огонь с восточного берега Волги.
Штаб В. И. Чуйкова переместился на открытое место у огромных цистерн нефтехранилища. Определив его расположение, немцы начали обстрел штаба. И русские, и немцы были уверены, что нефти в цистернах нет, но, когда те стали взрываться, потоки горящей нефти хлынули к окопам, где располагался штаб, и лишь чудом не залили командный пункт. Телефонные линии сгорели, из-за дыма невозможно было дышать. В течение трех дней Чуйков был заперт в огненной ловушке. Все это время командующий Сталинградским фронтом А. И. Еременко, находившийся на восточном берегу Волги, не знал, жив ли Чуйков и где находится штаб его армии. Наконец, от Чуйкова пришло сообщение: «Мы там, где больше всего дыма и огня». Штабу 62-й армии вновь пришлось менять свое расположение. Немцы все больше усиливали натиск, прижимая части Красной армии к Волге. 4 октября они захватили район вокзала. Спасла положение советских войск переправа в город воздушных десантников 37-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора В. Г. Жолудева.
Третий штурм города
14 октября немцы предприняли очередной штурм Сталинграда, который стал самым страшным в эпопее боев за город на Волге. Основной удар наносился теперь в районе тракторного завода. Против десантников из 37-й гвардейской стрелковой дивизии, оборонявших завод, действовали три пехотные и две танковые дивизии противника. Командир дивизии генерал Жолудев с автоматом в руках сражался рядом со своими уцелевшими бойцами. На подходе к переправе находилась свежая 138-я стрелковая дивизия полковника И. И. Людникова, но до ее прихода нужно было еще продержаться. С территории тракторного завода немцы наносили удары по заводу «Баррикады». Только залпы реактивных снарядов «катюш» с восточного берега реки остановили их атаку. Однако солдаты вермахта уже достигли Волги, разделив советскую 62-ю армию на две части. Немецкие танки прорвались на Сталинградский тракторный завод, который был потерян после короткой, но кровопролитной схватки в разрушенных цехах.
Немцы подошли на несколько сот метров к командному пункту В. И. Чуйкова. В этой отчаянной ситуации 15 октября во второй половине дня командующий 62-й армией вызвал своего младшего брата Федора, служившего у него в штабе: «Следующие двадцать четыре часа будут критическими», – начал Чуйков полуофициальным тоном.
