такое было обидно, да.
И вообще, что это еще за наезд?
Да, я не ворочаю миллиардами, как он, но моя работа музыкальной школе тоже важная, нужная, непростая, пусть и не очень высокооплачиваемая.
Она, между прочим, в свое время позволила нам всем выжить, так-то.
Но толком обидеться и высказать тишком Вадику свои претензии я, по понятным причинам, не успела.
А сейчас, в полночь, когда мой сорок третий день рождения тихо и незаметно ушел в прошлое, и наступила двадцать пятая годовщина нашей Ермаковым свадьбы, признала:
— Он ждал. Готовился. Договаривался с отцом. Переоформил имущество. Перевёл деньги. Надеялся, что обойдётся, но всё же ждал. И не сказал мне ни слова.
Замерла у кухонного островка со стаканом остывшего чая и, глядя в окно на белую ночь, мрачно хмыкнула:
— Вадим в своем стиле. Об очередном крахе в нашей жизни я узнаю постфактум. И снова, как и двадцать лет назад, выкручиваться придется мне.
Тогда он отправился служить, вылетев из института, а я осталась с маленькой Мариной на руках.
Вообще-то, когда мы поженились, свекры были не в восторге:
— Рановато. Ты — студент, она только поступила. На что жить будете?
Муж тогда отшутился:
— На стипендии.
Обитали мы в однокомнатной квартире, доставшейся мне от бабушки, поэтому Ермаковы-старшие только глаза закатили, но назвать меня голодранкой не рискнули. Зато потом поворчали-поворчали, и свекор стал ежемесячно переводить Вадику деньги, в два раза превышающие обе наши стипендии. Так и жили.
Правда, было оговорено, что материальная поддержка длится до тех пор, пока муж получает высшее образование. А раз он сменил студенческую скамью на ряды Вооруженных Сил и оказался на полном государственном обеспечении, то ни о каком дополнительном финансировании речи больше не шло.
Тем более у нас родилась… дочь, а Владимир Сергеевич так ждал внука.
Вот и пришлось мне оставить мечты о большой сцене, бросить учебу и пойти преподавать в музыкальную школу.
Да, мы справились, несмотря на то, что вынуждены были обходиться практически без помощи. Мои родители жили на другом конце страны и тоже не слишком шиковали. Подарки на Новый год и дни рождения — вот и вся поддержка, ну, если не считать звонки раз в месяц с воспитательной целью.
Мы с дочерью жили скромно и не жаловались, так как, к счастью, все же не голодали.
Марина была чудесным ребёнком: спокойным и беспроблемным. Она, по сути, выросла в классе фортепиано. Дочь в своей коляске в углу дремала под бесконечные гаммы, этюды и элегии, особенно быстро и хорошо засыпая под Бетховена и Баха.
А потом, через два года, Вадим вернулся, и моя жизнь снова изменилась.
И, как всегда, не в лучшую сторону.
Глава 2
Скелеты в шкафу и под кроватью
'Женщины могут научиться всему — зарабатывать деньги,
водить машину, растить детей, сажать деревья.
Для всего этого нужно лишь одно —
неудачно выйти замуж!'
Анекдот
— Ты — моя умница, мать-героиня. Кормилица наша, — постоянно шептал Вадик, после возвращения из армии, когда мы были одни.
Я лишь грустно улыбалась и плакала украдкой, ведь нашу воссоединившуюся семью настиг один из бичей современности: «на гражданке» муж очень долго не мог найти работу. Без высшего образования в приличные места его не брали, а идти трудиться грузчиком, было ниже его достоинства.
— Чтобы я, сын без пяти минут генерала, да вагоны разгружал? — часто, перебрав вечером с бывшими одногруппниками, вопил муж на весь район.
Приятели его, конечно, соглашались, что невместно и надо подождать подходящего случая или оказии, или проекта.
Подождать.
Вадим ждал дома на диване, мы с Мариной утром убегали в сад, потом я неслась в школу, где занималась дополнительной (и не только административной) работой. Да, полы мыла и окна, а что делать?
Время шло, ни оказий, ни проектов не было.
А я через полгода поняла:
— Ещё и безработного мужа-алкоголика я не потяну.
Но поскольку воспитана была в строгих рамках, где понятие «развод» просто отсутствовало в словаре, то, переступив через свою гордость и страхи, обратилась за помощью к свёкру.
Пусть Владимир Сергеевич никогда меня особо не жаловал, но состоянием здоровья собственного сына озаботился.
Вадик был призван к отцу в часть, получил там выволочку, а также наставления на путь истинный. Вернулся хоть и злой, но трезвый и трудоустроенный.
Хвала свёкру, через свои связи он организовал Вадиму место в одной из небольших фирм, занимавшихся строительством жилья для военнослужащих в Ленинградской области.
— Ликуй, жена! Твой муж обеспечен работой до скончания времен, — смеялся Вадик, принеся первую зарплату.
Вот так наше финансовое положение стало чуть более устойчивым, а потом медленно, но начало улучшаться.
Безусловно, мгновенно богатыми мы не стали.
Время тогда было сложное. Не «лихие девяностые», а мутный и подозрительный «миллениум», так что всякого-разного в жизни хватало.
Случались в рабочей биографии мужа обыски и перестрелки на объектах, а однажды нам с Мариной было велено бросать все и срочно мчаться на вокзал, хватать первый попавшийся билет и уезжать.
Но мы справились и с этим благо все сложности на работе у Ермакова с привлечением военной прокуратуры быстро разрешились, и мы вернулись домой, проведя в гостях у моих родителей всего два месяца.
В новой реальности для меня важным стало то, что Вадик был при деле официально, приносил денег, и, наконец, не только мечтал о великом будущем, но и обрел чёткую цель, к которой теперь шел со всем своим наследственным упорством.
Так сказать, чтобы не позорить отцовские погоны и не расстраивать грозного родителя.
А суровая реальность быстро избавила его от иллюзий и юношеского максимализма.
Вадим кропотливо строил карьеру, не отвлекаясь на глупости и искушения. До поры.
Я же, естественно, продолжала свою творческую и педагогическую деятельность, потому что, честно сказать, наша система образования засасывает и вызывает жуткое привыкание.
— Ты объективно видишь и понимаешь, что кругом полный трындец, но бросить это дело не можешь, — смеялась моя коллега, преподаватель гитары.
Я лишь улыбалась:
— Все время ведь кажется, что как раз ты и сможешь изменить ситуацию к лучшему.
Именно так я сначала придумала осенний фестиваль для музыкальных школ и студий нашего небольшого городка под названием «Роняет лес багряный свой убор».
Общественность приняла хорошо, а директор уточнила:
— Еще что-то такое можешь?
— А, пожалуйста, — развела руками и представила идею: «Новогодние встречи импровизаторов и юных композиторов» на нашей площадке.
За эту инициативу мы были весьма хвалимы в новостях и даже получили грамоту от Администрации города.
