исходу.
Сам закалялся в лихих девяностых, и немерено своих конкурентов и идейных противников, да и просто тех, кто мог представлять для него угрозу, он в свое время зарыл в лесу.
Адвокат поежился и тихо добавил:
— По официальной версии, пребывая в состоянии аффекта, Сам задушил Оксану. Сейчас он арестован.
Что я почувствовал?
Да ничего.
Ни жалости, ни удивления.
Это позже, когда мозг справился с новостями, я вынужден был попросить:
— Свяжитесь с Мещерским. Все же я настаиваю, чтобы Элина взяла Сашу на воспитание.
Моя любимая жена — благородная женщина с добрым сердцем, и, при всей этой истории, получившейся очень некрасивой, ребенка она не бросит.
— Я, конечно, с Олегом Ивановичем переговорю, но на успех не очень рассчитываю, — осторожно заметил адвокат. — Вряд ли госпожа Дымова захочет иметь какое-то отношение к вашему внебрачному ребёнку.
Ну, при такой постановке вопроса, я был с ним согласен. Только усмехнулся:
— Все ж таки стала Дымовой?
К этому все шло, слишком уж он настаивал, окружал ее собой, не оставлял без внимания ни на минуту, подружился с детьми… но я по-прежнему на что-то надеялся, ведь это же Эля — моя умничка, моя верная жена и поддержка.
Спустя месяц я узнал: Мещерский ответил отказом, что в принципе было не удивительно.
Но помощь пришла, как говорится, откуда не ждали.
Неожиданно, но на свидание ко мне приехала Марина.
— Папа, я тебя, конечно, вряд ли пойму, но надеюсь, что наступит день, когда смогу простить, — заявила с порога дочь.
А потом неожиданно скривилась:
— И как бы мы от тебя ни старались держаться подальше, последствия твоих поступков по нам всё равно танком проехались.
— Марин, что случилось? — встревожился, так как долгоиграющих хвостов вроде бы не оставлял.
Старательно рассматривал изрядно похорошевшую старшую и интересовался между делом:
— Как у вас там, вообще, дела? Как жизнь? Всё ли в порядке?
Дочь мимолётно улыбнулась, очень напомнив молодую Элину. Сердце привычно потянуло, но я отмахнулся, внимательно слушая всё, что готова была мне рассказать неожиданная посетительница.
— У нас все нормально. Мы с Димой управляем уже всей сетью автоцентров Захара. Он сосредоточился на Холдинге, и дела там идут вполне себе успешно, — Марина говорила спокойно, но вот что было непривычно: она не ждала и не искала моего одобрения, как это было раньше.
Все, дочь выросла, и я больше не был для нее авторитетом и образцом.
— Феликс учится с удовольствием, а группа, в которой он играет, ничего вроде такая. Ну, мама, по крайней мере, отзывается о них неплохо, — дочь покачала головой, словно удивляясь, но потом фыркнула и продолжила делиться новостями, — Нина растёт, у неё всё в порядке. Недавно превратилась из Борской Нины Викторовны в Дымову Нину Захаровну.
Тут не удержался, скривился:
— Вот ведь скотина! Все у меня отнял: и бизнес, и жену, и семью, и внучку.
Дочь тоже помрачнела:
— Ты сам поучаствовал в разрушении нашей семьи, папа. Да с такими долгоиграющими последствиями, что очень хочется громко ругаться матом, но мама не одобряет, а муж мой расстроится.
Здесь пришлось срочно собраться и насторожиться.
Вот из-за чего она пришла. Что-то случилось.
— А ещё недавно ко мне явилась госпожа Сама, — Марина обожгла меня яростным взглядом. — Папа, я, может, конечно, и не очень в ваших подковёрных интригах разбираюсь, как ты мне всегда говорил, но что там за тёмная история про вашу общую с Самим любовницу?
Да, такого поворота разговора я не ожидал.
И это была не та тема, которую хотелось бы обсуждать с дочерью, так что придшлось слова подбирать аккуратно:
— Ты же знаешь, слухи и сплетни всегда были и будут. А там, где имеются большие деньги, всей этой грязи более чем достаточно.
— Ясно, все — говно, а ты, как всегда, весь в белом. И как это я забыла, — хмыкнула Марина. — В общем, госпожа Сама обещала со своей стороны финансовую поддержку и документальное сопровождение, но немного угрожала, а потом потребовала, чтобы я забрала… брата.
— Сашу? — прошептал не веря.
— Да, Ермакова Александра Вадимовича, — Марина смотрела на меня прямо и хмуро. — Вот только она настаивает на усыновлении. И я пришла узнать — что это за «кот в мешке»? Ну и что ты по этому поводу думаешь?
Я замер, быстро соображая, как тут лучше будет поступить, и в итоге решился:
— Буду рад, если ты заберёшь Сашу и позаботишься о нём. И даже напишу тебе доверенность на оставшиеся акции Холдинга. Там с Дымовым сами разберетесь. А ты, если любопытно, можешь с Сашей сделать ДНК-тест.
Дочь вздохнула и поднялась со стула:
— Кто бы мне сказал, что я своего отца-небожителя буду в тюрьме навещать? И он мне оставит в наследство не заводы-пароходы, а малолетнего брата с подозрительной родословной. Ладно, что хотела, я узнала, высказаться от души мне воспитание не позволяет, посему спасибо и на этом.
После того, как Марина ушла, долго стоял, смотрел на заснеженное тюремное кладбище сквозь решетку и думал:
— Придёт ли она еще? Хоть поделиться со мной результатами тестирования…
А уже ложась спать, вспомнил, как на прощание дочь процитировала «маминого нового мужа»:
— Захар говорит, что семейное счастье — это когда закидоны одного в паре, второго не раздражают, а веселят… Я рада, что мама, наконец-то, любима и счастлива.
— Вот так: жизнь прошла, а что мне в итоге осталось? — глядя на серый потолок, тяжко вздохнул. — У них, тех, кто всегда был моей семьей, всё в порядке и без меня. Наверное, это правильно? Как там мудрецы говорили, да будет каждому по делам его? Я это, вероятно, заслужил. Пришло мое время платить по счетам.
И проваливаясь в сон, пробормотал:
— А как красиво все начиналось. Где же я не туда свернул-то?
Об этом предстояло подумать. И уж чего-чего, а времени на это у меня теперь было… с избытком.
Драгоценные!
Это финал истории Ермаковых, как вы понимаете…
Спасибо, что были со мной и героями в непростое для всех нас время!
Благодарю от всей души за понимание, поддержку и отклик!
Вы — замечательные!
