других стихий: колдуны высшего ранга давно заключили с духами взаимовыгодный договор.
— А я смогу увидеть этих духов? На родине они никогда не показывались мне на глаза…
— Не все сразу, Илва! Пока ты простая девчонка, которой посчастливилось родить от колдуна, причем весьма заурядного и неотесанного. Но он продолжил род ферры Изунэрр, и уж своей младшей внучке — будем называть девочку так, — она даст все высшие знания и привилегии.
— И что тогда будет со мной? — спросила Илва, чувствуя нервную дрожь в коленях.
— Я уже говорил, что это зависит от твоего поведения! И не вздумай досаждать ферре с этими вопросами: она ценит послушных, а не любопытных и упрямых. Но для задачи, которую ты должна исполнить, все же понадобятся кое-какие ведовские навыки, и мы с первого дня начнем обучать тебя этому.
Илва безропотно кивнула и проследовала за ним на пристань. Гуннар легко нес саквояж с вещами из каюты — все остальное, по его словам, имелось в доме колдуньи. Вскоре он еще сильнее удивил Илву, проводив ее до кареты с большими колесами, без крыши и лошадей. Вместо извозчичьего облучка здесь была подставка, из которой торчал металлический круг. Забравшись на одно из мягких кожаных сидений, Илва рассмотрела тонкую сеть каких-то полупрозрачных сосудов, растянутую по всей карете, а в середине круга она была завязана в тугой узел.
Спрятав саквояж за креслами, Гуннар ловко занял место на сиденье рядом с Илвой и приложил к центру узла амулет, закрепленный на его запястье. С изумлением девушка увидела, что браслет будто вшит в кожу незримыми, но прочными нитями. И когда амулет соприкоснулся с сетью, рука Гуннара содрогнулась, кожа вокруг браслета набухла и потемнела, а по сосудам потекла блестящая жидкость. Вскоре вся карета мерцала от удивительного топлива, воздух нагрелся и сгустился вокруг них плотным, хоть и прозрачным коконом.
Переведя дыхание, Гуннар повернул круг, и карета плавно двинулась с места. Илва тихо сидела в раздумьях, затем решилась спросить:
— Это тоже магия?
— Разумеется, только исходящая из моей собственной энергии, крови и особых эссенций, заключенных в амулете, — ответил Гуннар, не сводя глаз с дороги.
— Я вот только не понимаю: если духи прислуживают вам, почему вы тратите время на дорогу, а не прикажете им просто переносить вас по воздуху или воде? Зачем вообще нужны корабли и эти повозки?
— Здесь люди любят что-то делать своими руками. Без этого их жизнь быстро закиснет, и они станут более дикими, чем вы, — усмехнулся мужчина. — Кроме того, духи не прислуживают нам, а соблюдают договор, о котором я уже говорил. И наравне с нами имеют право его расторгнуть, если не получат компенсации.
Странные слова и высокомерный тон Гуннара вновь смутили Илву, и оставшуюся часть пути она молчала. Впрочем, за оболочкой кокона Йосса-Торнеа раскрывала свои секреты, на которые стоило посмотреть. Здесь были дома с затейливыми узорными барельефами и постройки из зеркальных панелей, тонкие изящные башенки и купола, похожие на шлемы древних воинов, светящиеся витрины, яркие цветочные лавки и уютные павильоны с окнами до пола, в которых сидели люди и, по-видимому, ели что-то вкусное. Дорога была выложена мелким булыжником, однако карета скользила по нему так же легко, как полозья саней по утоптанному снегу. Вдалеке виднелись и подобные ей, и более скромные кареты, а изредка попадались на глаза привычные Илве повозки, запряженные лошадьми.
На стенах зданий она то и дело замечала большие панно, изображающие семейство в красивых нарядах — седую даму в темном бархатном платье и золотой диадеме, мужчину в черном сюртуке, держащего ее под руку, а также более молодую пару и нарядную девочку лет десяти. Илва сообразила, что это княжеская семья, вокруг которой в Юмалатар-Саари, похоже, был возведен настоящий культ.
В то же время Маа-Лумен по-прежнему управлялась Советом старейшин, состоящим из потомков древних вождей и шаманов, — даже повсеместное внедрение Церкви Единого Бога не смогло до конца их вытравить. Девушка поняла, что на чужбине ее ждет еще немало странных открытий, и будто прочтя эти мысли, Гуннар заговорил:
— Если хочешь знать, я сам здесь долго привыкал, Илва… Мой первый крик раздался в глухом северном краю за пределами Маа-Лумен, в общине, которая до сих пор возводит жилища из палок и звериных шкур. Их верование состоит в том, что жизнь на этой земле — всего лишь изгнание из некоего лучшего мира, поэтому жрецы в основном общаются с покойными предками и духами смерти. Соответственно, никакие житейские удовольствия там не приветствуются, хотя им и неоткуда взяться в таких природных условиях…
Гуннар неожиданно вздохнул, и глубокая морщина прорезала его лоб.
— Нередко люди в общине питаются падалью — душат оленя или кабана, зарывают в землю, а по истечении назначенного срока откапывают и делят на всех. Даже младенцам дают ломтики мертвой плоти вместе с материнским молоком, чтобы скорее привыкали! А чужаков угощают этим блюдом, если заподозрят, что те пришли не с добром. Живыми, как ты понимаешь, те уже не возвращаются.
— Милое местечко, что и говорить, — произнесла Илва.
— Кто бы спорил! Тем не менее души людей привыкают к такой судьбе, как и желудки к трупному яду. Мне повезло, что мать родила меня от странствующего колдуна из Юмалатар-Саари, который хотел узнать нравы в общине. От него во мне и осталась искра, повлекшая сюда в пору зрелости, и я смог вырваться.
— А твой отец был из тех, кто не вернулся из общины живым?
Бросив на Илву настороженный взгляд, Гуннар произнес:
— Так или иначе, свое дело он выполнил. Я не могу сейчас рассказать тебе про весь мой путь — просто времени не хватит, но имей в виду: Йосса-Торнеа не просто город, а огромный организм, который проверяет нас, зрением, слухом, чутьем! И когда ты переступишь порог дома ферры Изунэрр, лишь от тебя будет зависеть, как он тебя примет, — как досаждающий микроб или как нечто полезное.
Тем временем здания остались позади и карета поехала по присыпанному галькой грунту вдоль большого хвойного леса, а издалека явственно запахло морем. Илва вопросительно посмотрела на проводника, и тот пояснил:
— Госпожа вместе с семьей сейчас проживает в загородной резиденции, и ты также проведешь там некоторое время. Надеюсь, ты не забыла погремушку?
— Разумеется нет! — заявила Илва, нахмурившись. Вскоре карета свернула у развилки и подъехала к большим кованым воротам, которые распахнулись
