Коллектив авторов - 12 великих трагедий

Как скоро вы расстанетесь с мечтой!

Утешься, брат, возьми-ка эти ведра
И принеси воды мне из пруда
Полить цветы.

Охотно и немедля,
Я в этом вам готов служить всегда.
Моя забота, в сердце скорби сея,
Прольет потоки быстрых слез из глаз.

Еще пригнали пленников работать.

Быть может, здесь его на этот раз
Увидим мы: в саду, быть может, был он,
И узники укажут мне его.
С ним вместе быть – явилось бы отрадой
Для горького мученья моего.
Скажи, приятель, мне, и да поможет
Тебе Господь! ты не видал в саду
Среди рабов маэстре Дон Фернандо?

Нет, не видал.

Где ж я его найду?
О, горе мне!

Я говорю, что новых
Еще пригнали пленников сюда.

О, смертные, да не смутит вас видеть,
Какая мне ниспослана беда;
Инфант, маэстре Ависа, являет
Пример того, как переменчив рок.

Властитель и в таком убогом виде.
О, если бы тебя спасти я мог!
Несчастие!

Прости тебя Всевышний!
О, Дон Хуан, ты огорчил меня:
Среди своих мне жить хотелось скрытно,
Работая как раб день изо дня.

Прощения, сеньор, прошу смиренно.
С тобою говорил я как слепой.

Дай нам припасть к твоим ногам, властитель.

Встань, друг. Зачем так говорить со мной?

Светлейший Принц…

Как может быть светлейшим
Чья жизнь такою тьмой окружена?
Я равный, с вами, пленник между пленных,
Мне та же доля, что и вам, дана.

О, если б с неба молния упала,
Чтоб дать мне смерть!

Как можно, Дон Хуан,
Чтоб благородный так в печаль вдавался?
Обетованья неба не обман.
Как раз теперь должны явить мы храбрость,
Все мужество душевной высоты.

Выходит в сад моя сеньора, Феникс,
И говорит, чтоб краски и цветы
Украсили края корзины этой.

Всегда служить ей первый я готов,
Дай мне корзину, я ее украшу.

Пойдемте и нарвем скорей цветов.

Я здесь вас подожду пока.

Не нужно
Считать меня особым между вас:
Равны страданья, и не нынче, завтра
Сравняет всех последний смертный час.
Не будем же откладывать до завтра
То, что сегодня можно довести
До ясного конца.

Ты, Сара,
Цветов велела принести?

Велела.

Мне хотелось красок,
Чтоб развлеклась моя тоска.

Поверить просто невозможно,
Что так, сеньора, велика
Твоя печаль, – что дух твой может
Быть сновидением смущен.

Что так могло тебя встревожить?

То, что я видела, не сон,
Раз мне привиделось несчастье.
Когда несчастный видит клад,
Я знаю, Сара, он исчезнет
И не воротится назад;
Но если он во сне увидел,
Что на него идет беда,
Он, пробудившись, видит горе,
Его томящее всегда.
Я от судьбы не жду пощады,
Она гнетет нас без конца.

Ну, если так скорбеть ты будешь,
Что ж сохранишь для мертвеца?

Уж чувствую свое несчастье.
Какая пытка мне дана!
Как веселиться мне, когда я
Ценою трупа быть должна?
Хотя бы только знать могла я,
Кто будет этот мертвый?

Я.

Что вижу? Небо!

Чем смутиться
Так вдруг могла душа твоя?

И голосом твоим, и видом.

Поверю и без всяких слов.
Но чтоб служить тебе, о, Феникс,
Я приношу тебе цветов.
Моей судьбы гиероглифы,
Они родилися с зарей,
И вместе с светлым днем скончались.

Вот этот нежно золотой
Цветок названье носит чуда.

Какой цветок не будет им,
Раз для тебя он мною сорван?

Он служит образом твоим.
Кто ж создал эту перемену?

Мой рок.

Так непреклонен он?

Так силен.

Твой удел мне страшен.

Пусть не тревожит он твой сон.

Но почему?

А потому что,
Рождаясь, человек всегда
Есть раб судьбы своей и смерти.

Скажи, ведь ты Фернандо?

Да.

Кто ж так судьбу твою принизил?

Закон раба.

Кем создан он?

Царем.

Зачем?

Затем что, Феникс,
Его я власти подчинен.

Сегодня он тебя не любит?

Ко мне исполнен он вражды.

Возможно ли, чтоб в день короткий
Могли расстаться две звезды?

С веселостью, и пышной, и беспечной,
Цветы проснулись утренней зарей.
Настала ночь, и вот, с холодной мглой,
Их сон объял, непробудимо вечный.
В них с золотом и с белизною млечной
Играла злость радужной игрой.
И тускло все. Вот лик судьбы людской.
Так много день уносит быстротечный.
С рассветом ранним розы расцвели
И умерли: в одной и той же чаше
И колыбель и гроб себе нашли.
Так точно мы, рожденные в пыли,
В единый день свершаем судьбы наши:
Столетья – час, когда они прошли.

Ты мне внушаешь страшный ужас,
Мне страшен вид и голос твой;
Будь первым горестным, с которым
Не хочет вместе быть другой.

А что ж цветы?

Раз ты нашел в них
Узорный знак твоей тоски,
Могу я только оборвать их
И разбросать их лепестки.

Но в чем же их вина?

В их сходстве
С созвездьями.

Скажи, а ты
Не любишь их?

Мне нет отрады
В сияньи звездной красоты.

Но почему?

Родившись в мире
Как женщина, я навсегда
Раба своей судьбы и смерти,
Так мне велит моя звезда.

Цветы и звезды значит сродны?

Конечно.

Волей их – скорбя,
Такого свойства их не знал я.

Узнай.

Я слушаю тебя.

Те брызги света, сеть их огневая
Есть смесь лучей и скрытых темных снов,
Приняв от солнца светлый свой покров,
Они живут, блистая и страдая.
Цветы ночные. Их краса живая
Горит огнем лишь несколько часов;
И если день – столетье для цветов,
То ночь для звезд – их мера вековая.
И к нам от этой призрачной весны
Струится боль, и радостные сны,
Живет ли солнце, или догорает.
Какой же не дождемся мы беды,
Что прочного получим от звезды,
Что на ночь вспыхнув – за ночь умирает.