Улица[73]
Фауст и Мефистофель.ФаустНу, как дела? Идут на лад?
Ты пламенем объят и в горе?
Она твоею будет вскоре.
Пойдем к соседке Марте в сад.
Кума заведомая сводня,
И Гретхен будет там сегодня.
Ну что ж, прекрасно. Очень рад.
Так что ж, услуга за услугу.
Заверим ей своей рукой,
Что в Падуе в земле святой
Почиет прах ее супруга.
Хорош! И нам в такую даль!
Sancta simplicitas![74] Да что ты?
Какая в том тебе забота?
Дашь подпись, вот и вся печаль.
Нет, неприемлем этот шаг.
Подумайте, какой святоша!
Доныне, господин хороший,
Ты ложных не давал присяг?
А доказательства твои
О боге, мире, бытии?
Из этого инвентаря
Преподносил ты небылицы
С уверенностью очевидца,
А между нами говоря,
О Марты Швердтлейн мертвом муже
Ты знаешь, кажется, не хуже.
Ты, как всегда, софист и лжец.
Зато ты – чести образец
И завтра это обнаружишь,
Когда головку Гретхен вскружишь
И дашь ей верности обет.
Спору нет!
И примешься чистосердечно
Твердить, что чувство будет вечно.
Примусь, конечно, – вот ответ,
И с чистой совестью, конечно!
О, как ты глуп! Когда, чуть жив,
Себя не помня, все забыв,
Назвать хочу я наудачу
Стихию чувств, слепой порыв,
И слов ищу, и чуть не плачу,
И вечным сгоряча зову
Мой сон небесный наяву,
Неужто я других дурачу?
О, целиком!
Сдаюсь. Тебя не переспоришь.
Вертя так ловко языком,
Ты доводами всех уморишь.
Я согласиться принужден:
Ты нужен мне, вот твой резон.
Ах, это только ваша доброта,
Что вы так снисходительно нестроги.
Меняя в путешествии места,
Любезны вы со встречными в дороге.
Моя незанимательная речь
Не может вас ни капельки увлечь.
Один лишь взгляд, один лишь голос твой
Дороже мне всей мудрости земной.
Да что вы, право, руки целовать!
Ведь кожа у меня так огрубела.
Тружусь, минуты не сижу без дела.
И требует порядка в доме мать.
Проходят дальше.
Так вы в разъездах, стало быть, всегда?
Проклятое занятие такое.
Стрелою мчишься через города
И ни в одном нельзя пожить в покое.
По молодости все нам нипочем,
Свищи в кулак да по дорогам рыскай,
Когда ж к концу подступит дело близко,
Не сладко доживать холостяком.
Представишь это, сердце жить не радо.
Об этом вовремя подумать надо.
Проходят дальше.
Да, с глаз долой, из сердца вон небось?
Вы вежливы, вот все и объясненье.
У вас друзей ученых тьма, хоть брось.
Я с ними не могу идти в сравненье.
Поверь, мой ангел, то, что мы зовем
Ученостью, подчас одно тщеславье.
О, как в неведенье своем
Невинность блещет, как алмаз в оправе.
Не помышляя о своей цене,
Своих достоинств ни во что не ставя!
Хоть миг вниманья подарите мне,
И я всегда вас помнить буду вправе.
Больше все одна.
Хотя у нас хозяйство небольшое,
Сноровка в доме все равно нужна:
Мы без служанки, я стираю, мою,
Готовлю, подметаю, шью, все – я.
Возни и спешки, только б с ног не сбиться.
И матушка строга: насчет шитья
Она сама большая мастерица!
Не то чтоб находились мы в нужде,
Скорее мы с достатком горожане.
Отец семье оставил состоянье,
И сад, и домик малый в слободе.
Теперь я не тружусь чуть свет спросонку,
Как год назад:
В солдатах брат
И умерла сестренка,
А то я отдавала все ребенку,
Но рада б муки все вернуть назад
За милый детский взгляд.
Взгляд, вероятно, херувима,
Единственно с твоим сравнимый.
Сестра на свет явилась в страшный год
Отцовой смерти. Я была ей няней.
Мать поручила мне за ней уход,
Сама ж тогда лежала без сознанья,
Мы думали, что и она умрет.
Кормить дитя в теченье этих дней
Тогда нельзя и думать было ей.
Я молоком с водой сестру вскормила.
И на моих руках, всегда со мной
Она росла, смеялась и шалила.
И это было радостью живой?
Но временами я теряла силы.
Стояла ночью рядом колыбель.
Проснусь, чуть двинется она, бывало,
Сестре дам молока, возьму в постель,
А если этого крикунье мало,
Пойду качать, закутав в одеяло,
И ноги оттопчу до хромоты,
А поутру на рынке, у плиты
Или за постирушкой у корыта
Почувствуешь себя такой разбитой!
Зато как сладок съеденный кусок,
Как дорог отдых и как сон глубок!
Неисправимые холостяки!
Как обратить вас в истинную веру?
К такой учительнице, для примера,
Охотно б я пошел в ученики.
Тогда нельзя ль вам в душу заглянуть?
У вас есть на примете кто-нибудь?
Своя жена да угол, говорят,
Дороже царств и каменных палат.
Я говорю о склонности взаимной.
Все встречные в пути гостеприимны.
Нет, вы не поняли. Я знать хочу,
Серьезных чувств вы в прошлом не таите?
Я в жизни с женщинами не шучу.
Ах нет, меня понять вы не хотите!
Я, каюсь, глуп. Однако в меру сил
Любвеобильность вашу оценил.
Проходят дальше.
О радость ты моя! Так ты сейчас
Меня узнала с первого же взгляда?
Конечно. И потупилась, смутясь.
Прости же, что тебя я подстерег
В то утро за церковною оградой.
Не ставь мне этой вольности в упрек.
Мне это непривычно, и сперва
Я было растерялась от смущенья.
Ведь на меня до этого молва
Еще ни разу не бросала тени.
Мое ли, думала я, поведенье
Внушило вам столь вольные слова?
Наверно, я нарушила приличье,
Что представляюсь легкою добычей!
Признаться, я предвидеть не могла,
Что я сама возьму вас под защиту,
И на себя была за то сердита,
Что строже вас в душе не распекла.
Ты что, букет
Или венок плетешь?
Не любит. Любит!
Не любит.
Любит! Да, мой свет!
Гаданье этот узел пусть разрубит!
Он любит, любит, вот цветка ответ.
Вмести, постигни это торжество!
Не бойся ничего!
Пусть этот взгляд
И рук пожатье скажут
О необъятном том,
Пред чем слова – ничто,
О радости, которая нам свяжет
Сердца.
Да, да, навеки без конца!
Конец – необъяснимое понятье.
Печать отчаянья, проклятья
И гнев творца.
Я вас не отпустила бы так скоро
Со своего двора,
Но городок наш – страшная дыра,
Начнутся разговоры.
Здесь у людей другого дела нет,
Как наблюдать через заборы,
Куда и с кем пошел сосед.
А наша пара?
Он юркнул в тьму
За нею вслед.
Она – к нему.
Так создан свет.
