До чего же земля хороша!
Заросла камышом и осокой,
Небосвод голубой и высокий,
Сколько мошек и мушек летучих,
И комариков — целые тучи!
И огромные бабочки есть.
Можно целую тысячу съесть!
* * *
Ускакала куда-то Лягушка,
Поспешила, наверно, к подружкам.
А Сазанчик подпрыгнул разок
И упал на горячий песок.
Солнце светит огромное, жгучее,
Душным зноем и сушит и мучает,
Нет ни тени, ни ветерка,
И осока-трава так жестка!
Эх, Сазанчик, попал он в беду —
Даже думать забыл про еду!
* * *
Стал Сазанчик метаться и биться,
Шепчет: «Надо назад возвратиться,
В камышовую рощу мохнатую,
На речную полянку покатую,
Где трава, и тростник, и песок,
И весла голубого кусок».
Еле-еле до речки добрался,
Сам не помнит, как жив он остался.
А в реке — столько свежей воды!
А в реке — столько вкусной еды!
Светит доброе солнце зелёное,
Не горячее, не раскалённое,
И трава золотая растёт…
И счастливый Сазанчик плывёт!
НА РОДНОЙ ЗЕМЛЕ
Предание
Россы победили. Тишина над лугом.
Воины расселись по смолёным стругам.
С неба ночь спускалась
Утицею серой,
Песня расплескалась
Над рекою Мерой:
— Не летай к нам издалёка, чёрный ворон,
Не топчи земли родимой, злобный ворог,
На тебя у нас мечи да стрелы.
И не быть тебе живым да целым.
И поплыли струги по волна́м, по во́лнам
В городище, что звалося Холохо́лна.
И луна, сестрица солнца Яри́лы,
Скатный жемчуг им дорогой дарила.
Лунный жемчуг не тонул — качался,
Светлый путь по реке намечался.
Только воин Доброго́ст победе не радуется,
Он вперёд не глядит, всё назад оглядывается,
Меч булатный сжимает рука.
Чем победа для него горька?
О своей он и не думает ране:
Братья не вернулись с поля брани.
«Ой ты, брат мой Бушуй, брат мой Ждан,
Я напрасно вас искал да напрасно ждал.
Нету вас ни на юру, ни во сыром бору,
Нет на берегу да на речном ветру.
Где-то вас настигли вражьи меч и стрела?
Не могли мы вас найти, да, видно, смерть нашла.
Знаю я, враги над вами не смеются,
Россы в плен живыми не сдаются.
Ой ты, лес, лес, тёмный лес, бор сырой,
Ты от чёрного воронья братьев скрой.
Вы, четыре ветра, братьев не оставьте,
Вместо нас над ними тризну справьте».
Взмахи вёсел — раз, два! — друг за другом
Движется по светлой Мере струг за стругом.
Соловей умолк. Дрозд прокричал.
Вон и Холохолны крепкий причал.
Соловей уснул. Проснулась кукушка.
Заалела боровая опушка.
Дунул ветер.
Дуб шагнул из тумана.
Тяжело глаза открылись у Ждана.
Боль в ногах, ноют грудь и плечо.
Голове, что в огне, горячо.
Меч лежит с перебитым клинком.
Рядом шлем, мятый шлем с шишаком.
А под ним постель не постель — ой жестка!
А над ним ель — ель высока.
Прилетел ветерок, правнук Стри́бога-ветра, сел на ель.
Перепутал у ели ветки, как у пряхи кудель.
Говорит: — Ты послушай, ель, смоляная сестра,
Как разбили злобных ворогов россы вчера,
Да остался на поле воин раненый Ждан,
Да Бушуй, меньший брат его, погибает от ран. —
И услышал Ждан тихий шёпот, словно сквозь сон,
Точно кто зовёт его, чей-то вздох, чей-то стон.
И увидел он: поодаль среди горьких трав
Брат Бушуй белый лежит, словно выпил отрав.
И со лба сбегает тонкая и багряная нить,
Еле слышно шепчут губы бледные: «Пить!»
Ой, как берег крут, ой, как Ждан ослаб.
Если б Мера сама да испить дала б!
— Государыня быстра река,
Что торопишь волну,
И зачем ты, быстра река,
Камни катишь по дну?
Долгий век тебе, река,
Берег к берегу шить,
Что бежать тебе, река,
Да куда спешить?
Ты пои́шь волка серого
И медведя поишь,
Государыня река Мера,
Ты меня услышь!
Как бежит твоя волна,
Словно конь без узды,
Государыня быстра реченька,
Дай для брата воды!
И взметнулась волна в реке, точно конь гнедой,
До краев Жданов шлем налила водой.
Прилетают ветры — улетают,
Жар по лугу кубарем катают.
Кузнецы-зеленцы звенят в мураве.
Братья Ждан и Бушуй лежат на траве.
Вышел из лесу Лось, как выплыл.
Воздух носом втянул, как выпил.
Глаз у Лося приветлив, взгляд светел.
Он под елью братьев приметил.
Говорит он: — Горько вам досталось,
Вы ещё потерпи́те малость,
Вот вам свежие ветки еловьи,
Постелите себе в изголовье.
Я пройдусь по травам по росным,
Поклонюсь цветам живоносным.
Выходил
