а на актере — наверное, это актер — боевые доспехи, это, конечно же, старый Гамлет[66], мертвый король. Но зачем он повязал поверх панциря шарф, смутно отливающий красным[67]? Ветер полощет ткань так изящно: кажется, чья-то юная рука выводит рядом с седой головой красиво извитые письмена. И до чего же длинна эта лента: она нескончаема, она уходит в небо, теряясь среди звезд, которые, бог весть почему, еще видны, хотя ветер и дождь бушуют как никогда.
Настоящее мгновение[68]
I. «Смотри!..»
Смотри!
Молния и в этот вечер
Заполняет небо яркой вспышкой,
Берет в ладони землю, но мешкает, почти
Застывает. Не сочла ль она себя
Чьими-то словами, чьей-то метой[69]? Нет,
Она мигает,
Мы видим, как она,
Все осветив, падает в объятья
Сна и смерти.
Молния: призрак.
Даже молния.
Призрак: развертывающая себя
Форма, мечта,
Обнимающая форму,
И, уже разрушаясь,
Разлучаясь с самим собой, сейчас
Вместе с ней упадет
Туда, за края нашей здешней темноты,
Настоящее мгновение.
Смотри. Видишь?
Смотри, богослов:
Не находишь ли ты, что Бог
Устал быть?
Ты думаешь, что он, бесконечный,
Не может покончить с собой,
Но сознаешь: ни одна жертва,
Приносимая сегодня на алтарях,
Даже если убивают его сына,
Ему не желанна.
Если он повернется
К той, что спала с ним рядом, —
Душе мира[70] —
Коснется ее руки, голого бедра,
Он ее не разбудит.
Если начнет спускаться
В свои сады, с террасы на террасу,
Порой останавливаясь, как звери,
Замирающие на месте, когда
Их пугает шум или тень,
Он не прислушается к гулу
Небес. Тем более — к стону
Отчаянья. Даже
К реву животного под ножом,
Даже
К сбивчивым нотам, текущим
Из дудочки пастуха, что задержался на опушке
Под ветвями бука.
Растаяли без следа
Вол и осел
И ягненок: чистое удивленье.
В этой соломе, как нам сказали,
Блестят созвездия[71].
Посмотри: Венера склонилась
Над умирающим Адонисом. Другой образ:
Ниоба, all tears[72]. Я вижу, как
Выпрямляется Юдифь, обрызганная кровью.
Вижу Данаю с разметанными волосами
Под золотым дождем[73]. Но разве
Это значит видеть[74], любимая, скажи[75],
Если художник получил в свои руки
Лишь тела со смеженными глазами?
Касаюсь нагих плеч, блестящих в полумраке:
Правда ль, что вы были золотом, разлитым
Свыше каким-то богом?
А тебя зовут Офелией. Ты
Заливаешься смехом. Твое платье распахнулось,
В тебя проникает
Черная вода, тебя уносит
Течение. Ты склонилась
Над безумным принцем, ты отводишь
С его лба пряди, слипшиеся от пота
Любовной лихорадки, касаешься губами
Пылающих висков. Быстрая вода
Покрывает его немногие слова,
Рассеивает твои.
Обманутая, как тебя звать?
Дездемона?
Willows, willows…[76]
А тебя он зовет Ж. Ж. Ф.
Это ты его «далекая Электра»?[77]
Слушай:
Болезнь и смерть обращают в пепел
Огонь, который пылал для нас[78].
А тебя?.. Имени нет
Для тебя, принадлежащей всем временам
И всем странам: той, что падает
Со связанными за спиной руками,
С переломанной шеей, задушенным голосом,
Ртом, уже набитым землей. Нет
Имени для тебя, и воскресения нет.
Нет даже слов, даже у нас,
Потому что слова
Отступают перед тем, чего говорящий
Не испытал и о чем не может рассказать.
Что там, на пути? С дерева упал
Светящийся орех: я беру его в руки.
У меня есть нож: разрезаю кожуру,
Хочу вскрыть
Деревянистую скорлупу,
Но лезвие соскальзывает. Бытие вовеки
Не подпустит к себе.
Так что же: выбросить вместе с кожурой
Неприступное ядро?
Тяжела
От миниатюр, блестящих в черном небе,
Страница книги. Хорошо бы
Приподнять хоть уголок, заглянуть
В пространство других страниц, но кипа
Слиплась, как будто
Они склеены водой, что затопит мир
В конце времен. Торф, не годный
Ни на что, кроме последнего огня?
Не нора ли нам признать, что знак,
Сверкнувший молнией на поверхности вещей,
Был всего лишь рукой, тщетно
Пытавшейся задержать другую руку,
Грезами, горячечным бредом,
Мумией в роскошном, но ненужном убранстве,
Лежащей под крышкой из камня?
Ночь. В спальнях
Нагие тела. Порой
Кто-то из спящих, терзаемый сном,
Шевелится, но сейчас же
Застывает снова.
Тронуть это плечо? Или это? Молить,
Чтобы глаза открылись, распахнулись,
Чтобы тела воскресли, как, по слухам,
Однажды уже произошло? Кричать:
Вернись, Клод, вернись, Энцо, из царства мертвых?[79]
Выкрикиваю одно, другое имя.
Не просыпается никто.
А как переплелись наши слова
Друг с другом! Не разорвать.
Может быть, они спят, обнимая друг друга?
Кажется, нет пульса у них под ключицей,
В ямке, где я трогаю жилу. Мои мысли
Уходят к тому дню, когда
Прут, которым терли другой прут,
Вдруг, к удивлению земли и неба,
Сблизившихся, слившихся, ставших
Горизонтом, потом дорогой,
Вспыхнул пламенем.
Иногда один из нас, вздрогнув, повернувшись
В постели, отрывает глаза
От своей химеры. Но не хочет проснуться
Зеркало, дремлющее рядом.
Что в нем отразилось: кипарис, звезды,
Прекрасное лицо юной женщины на теплой
Руке, согнутой под головой? Нет:
Если снять зеркало со стены
И поднести к
