Михаил Херасков - Собрание сочинений

       Когда россияне готовят казни нам,
       В отчаяньи мы смерть определили вам.
       Умрите!

                      Из каких вы нас губите правил?

       Из правил мщения!

                                        И Вьянко нас оставил!

       Кто может наших слез потоки отереть?

       Не в узах — я в венце Софию льстилась зреть!
       Мечтались на тебе мне брачные покровы,
       Не черные сии одежды и оковы;
       Мне зрелись пред тобой разбросанны цветы,
       Всё, всё исчезло вдруг! — забвенна Вьянкой ты!

       Отец Желковского от раны умирает,
       А сын его в Москве сокровища сбирает;
       Чего мы не могли доныне вображать,
       Из града хочет он с богатством убежать;
       Родителева скорбь его остановила,
       И, может быть, корысть за стены удалила.

       Пускай из града он с богатством убежит,
       Ему быть счастливу на свете надлежит.
       Люблю его! люблю! и небу поручаю;
       Да будет Вьянко жив, а я мой век скончаю.
       Ах! горько без него и жизнь кончать, и жить…
       Но жизнию его должна я дорожить.
       Исчезните мои наружны украшенья,
       Которы льстили мне во время утешенья.

       В дыму и в пламени мне кажется весь град!
       Разверзся предо мной, разверзся мрачный ад!..
       Какие огненны мне зримы тамо реки!
       О! как страдают здесь несчастны человеки,
       Которые свою отчизну предают
       И клятвы не хранят, которую дают.
       О, место горестей, уныния и скуки!
       Ах, Вьянко! ты ко мне в слезах подъемлешь руки;
       Из сердца у тебя струями кровь течет;
       Какая сила в ад меня к нему влечет!
       Нейду, нейду туда! — но тщетно противляюсь;
       Душа к нему летит! я с ним соединяюсь.

       Ах! чувствую в уме смятение моем;
       Слабею — трепещу — не вижу света днем!

       Прельщенны льстивыми поступками, словами,
       Что россы нам сулят, мы делаем то с вами.

       Увы! сколь наша часть ужасна и бедна!
       Княжна, безгласна ты, бесчувственна, хладна!
       Благополучна ты, когда твой век прервется;
       Но сердце живо в ней, еще в ней сердце бьется:
       София бедная! опомнись и живи
       Для дружбы искренней, когда не для любви.

       Бегите вы отсель, несчастные, бегите!
       Спасать и честь и жизнь полякам помогите:
       Пожарский с воинством теперь уже в Кремле,
       Нет места, больше нет в российской нам земле;
       С Москвою прерваны уставленны союзы,
       Везде готовят нам оковы, плен и узы.
       Димитрий, мстящею кидая гром рукой,
       Лиет по улицам литовску кровь рекой.
       Спасайте вашу жизнь, несчастные, спасайте!
       А бедным девам сим свободу вскоре дайте.

       Мы смерти их предать за нашу кровь хотим!

       О Боже!

                    Варвары! я здесь защитник им,
       Не слабых жен мертвить — покорствуя судьбине,
       Вы должны небеса склонять к щедроте ныне.
       Бегите!

                      В узах ты, нам зла не приключив!

       Чей голос внемлю я? — ах! Вьянко, Вьянко жив!
       Не тень ли здесь его?

                                            Я жив! — а ты в неволе,
       Которая сиять должна бы на престоле;
       Позорный зрела ты несчастных дней конец!
       В моих объятиях скончался мой отец,
       Но воздал я ему последню должность сына:
       Медленья моего во граде он причина,
       С наперсницами здесь ты б в узах не была,
       Моя бы вас рука от варваров спасла.
       Россияне уже Москвою обладают;
       Меня мои кони за градом ожидают;
       Поляки с трепетом из здешних стен бегут;
       Пойдем, и мы пойдем, венцы нас в Польше ждут!

       Не только для венцов — с тобой рабыней пленной,
       О Вьянко! я пойду, пойду на край вселенной.
       Но, дружбы не явив, отсель не уходи:
       Сними оковы с них и пленниц свободи.

       Россияне меня родителя лишили
       И жребий бедственный всей Польши довершили;
       Они мои враги, ты кровь злодеев сих;
       Но я, тебя любя, люблю с тобою их,

       Когда наш град спасен, мы россов не страшимся;
       Бегите вы отсель! мы в домы возвратимся.

       Какой сверкает блеск вдали очам моим!
       Я слышу вопль и шум — София, поспешим!

       Постой, злодей! постой! ты должен мне ответом,
       Во граде, в войске, здесь, пред целым должен светом!

       Готов я дать ответ!

                                         Для праведных небес,
       Оставь его! оставь, зри, зри потоки слез!

       На прелести твои я больше не взираю!

       Умри, злодей!.. умри!

                                            София! — умираю!

       О друг моей души! тебя уж в свете нет!
       Противен без тебя и страшен мне весь свет!
       Моя любовь тебя, моя любовь убила;
       Но пусть узнают все, как я тебя любила!

       Убийца! зри, как кровь из ран его течет;
       Ах! капля каждая меня к нему влечет.
       Ему и душу ввек, и сердце обручаю:
       Когда скончался он, и я живот кончаю.