Автор неизвестен Европейская старинная литература - Лузитанская лира

Здесь жаркого вам не есть,
Здесь не пить вам капарики,
Но зато что есть, то есть,
Именно: бумаги десть
И чернил запас великий.
Вы кривите рот, дружище?
Тут поэзии вина:
Предлагает вместо пищи
Вам она бумаги писчей
И чернил взамен вина.

Дабы вашему желудку
Пир подобный не был вреден,
Пищу предложу рассудку:
Коли ужин не был съеден,
Переваривайте шутку!
Вам налог плачу немалый:
Все подряд зарифмовать,
Вас при том не задевать.
Обойдусь без покрывала:
Мне ведь нечего скрывать!

Сто чертей! Пятьсот! Мильон!
Поклянусь я горним миром,
Коль не даст нам пищи он:
Я вам не хамелеон,
Чтобы жить одним зефиром!

По́лно, друг мой, не сердитесь,
Пропитанье вам пошлет
Небо от своих щедрот;
Есть, что́ есть, вы убедитесь,
Гляньте-ка на оборот.

Дичи у меня в достатке,
Мне нести ее не лень:
Вот вам перепела тень,
Вот виденье куропатки,
Вот приснившийся олень;
Есть вино — самообман,
Сладкое — воспоминанье;
Будь подливою туман,
Будь приправою мечтанье:
Вам отменный ужин дан!

Тот, кто дал «Метаморфозы»
Миру[55], с детства был пиит,
Сам о том он говорит:
Хочет молвить что-то прозой —
Невзначай стихи творит.
Я свершу почище дело,
Не останусь я в долгу!
Об заклад побьюсь я смело,
Что для вас и ужин целый
Претворить в стихи могу!

            В сердца самих Эриний[57]
Проникли эти сладостные трели.
            И грозные богини,
            Что яростью горели,
Втроем притихли вдруг и присмирели.

            И несравненным звукам
Внимала преисподняя в молчанье,
            Далась отсрочка мукам,
            И замерли стенанья,
Сменилось наслаждением страданье.

            Сизиф свой тяжкий камень
Вверх в гору не катил по кручам склона,
            И колесо, чей пламень
            Жег вечно Иксиона[58],
Застыло по велению Плутона.

            И скорби сострадая,
Душой богиня гордая[59] смутилась,
            И нимфа молодая,
            Что с жизнью распростилась,
К тебе из царства мертвых возвратилась.

            Но сила не дана мне
Смутить хотя бы душу человечью
            И сердце тверже камня
            Растрогать грустной речью —
В жестокой я сочувствия не встречу!

            Ведь ты, моя царица,
Бесчеловечней, беспощадней втрое[60]
            Гирканской злой тигрицы
            И девы Каллирои[61],
И льва, что притаился за горою!

            Но с кем я тщетно спорю,
Кому я сетованья шлю напрасно?
            Лишь вас, о девы моря,
            Что чисты и прекрасны,
Молю я: троньтесь долею злосчастной!

            И над лазурной влагой
Вы злато влажное кудрей взметните,
            Веселою ватагой
            Из пенных волн шагните
На брег морской и на меня взгляните.

            И с песнями сбирая
Цветы, что по лугам цветут зеленым,
            Глядите — умираю;
            Внимайте скорбным стонам,
Сочувствуйте потокам слез соленым!

            Предстанет перед вами
Тот смертный, что несчастней всех на свете.
            Исходит он слезами:
            К любви попал он в сети,
И живы в нем одни лишь муки эти.

            Проходит средь полей
Киприда[63] в окруженье резвой свиты,
            И пляшут, всех милей,
            Три юные Хариты[64],
Обнажены и розами повиты.

            Покорствуя Гефесту[65],
Вершат циклопы свой нелегкий труд,
            А нимфы, выбрав место,
            В траве ромашки рвут,
Венки плетут и сладостно поют.

            Диана в дол с высот
Спускается, лесной наскучив сенью,
            Ко брегу светлых вод,
            Где по ее веленью
Охотник дерзкий принял смерть оленью[66].

            Уйдет сухое лето
Вслед за весной зеленой в свой черед,
            И хладная, как Лета,
            Затем зима придет,
Положенный верша круговорот.

            Посыплет белый снег,
Нагие склоны гор запорошатся,
            От ливней воды рек
            Прозрачности лишатся,
И мореходы моря устрашатся.

            Все в мире быстротечно:
Неверно Время, власть его грозна.
            Печальна иль беспечна,
            Нам жизнь на миг дана —
Едва начавшись, кончится она.

            Где гордый Илион[67],
Его герои, славные когда-то?
            Где Крёз? Ушел и он
            Дорогой без возврата:
Перед всевластьем лет бессильно злато.

            Ты думал, ослепленный,
Что лишь богатство — счастия залог?
            Не внял речам Солона[68],
            От истины далек:
Постичь ее ты лишь в страданье смог!

            Недолговечных благ
Не удержать ни силой, ни казною,
            И пусть стремится всяк,
            Идя стезей земною,
Для смерти благо обрести иное.

            Ведь из ночи Аида
Нам избавленья нет и путь закрыт,
            И даже Артемида
            Тебя, о Ипполит,
Из тьмы на свет вовек не возвратит[69].

            И как Тезей[70] ни смел,
Ни хитростью, ни силою десницы
            Он все же не сумел
            Раскрыть врата темницы,
Где Пирифой закованный томится.