Был вечер тривиальный, как метро, а в нём – стрела,
Направленная в сердце и куда-то во вчера
Когда мне было мало лет – я видел много зим
И вот я направляюсь – угадали! – в магазин
Мардонотавры заперты в каморках пять на пять
Хвостом кошачьим свёрнута моя дорога вспять
Нерпы Охотского моря просят: «Скорей!»
Весёлая прогулка вдаль по лезвиям вершин
Людишки не умнее вычислительных машин
Раскладывают спектр эмоций, сердце холодя
А я бросаю пламя привокзальным площадям
Снежинки тают в воздухе – несметное число
Я еду в скором поезде вперёд от ваших слов
Нерпы Охотского моря просят: «Скорей!»
Я помню свой шаг в сторону от вас, таких живых
Из клипа разноцветного – в кино сороковых,
Когда часы кремлёвские забыли ход назад
Звезда неразделённая светила мне в глаза
Звезда мне пела песню о тропической реке,
Меня не будет рядом – я сегодня вдалеке
И нерпы Охотского моря просят: «Скорей!»
И можно делать вид, что нет меня – есть только мы
Играть со мною в стены галактической тюрьмы
Закрой за мною дверь, как выражался Виктор Цой
Но смерти нет и жизни нет – всё замкнуто в кольцо
Девчонка в белом платье в отражениях витрин
И «Господи прости» не катит.
Господи, смотри!
Нерпы Охотского моря просят: «Скорей!».
Обладать и принадлежать
Сегодня здесь белое небо
И чёрные облака
Гибнет древнее племя
На страницах черновика.
Два обладанья без принадлежания
Входят в пустое бетонное здание
Стреляй, охотница в белом! Не дрогнет рука
Снова потерян пеленг
Будем жить, всё на свете забыв
Пусть улыбнётся лемминг,
Принося цветы на обрыв.
Спят Рип ван Винкли в небесных чертогах
И не проснутся. Мой милый, не трогай их
Нам не уснуть в наркотическом шелесте крыл
Мы проплываем в толпе
Как две капли, как белые нерпы
Да, наши стрелки в метро
Непохожи на встречи на Эльбе.
Нам не грозит коронация в Реймсе
Но если прыгнуть прямо на рельсы
Мы будем в небесной дивизии «Аненербе»
И вот так наступает зима
Я опять улыбаюсь пожарам
Греющий снежный покров —
Компенсация за Wanderjahren.
И в телефонной трубке сигналы
Всё будет снова, всё будет сначала
Львёнок выходит к неоновым тротуарам
И напоследок один,
Но необходимый совет
Надо ли знать тот мотив,
Где я вижу итог своих лет?
Каплей дождя на теле любимой
Я отражаюсь в небесных витринах
А ничего, кроме этого, просто нет!
2000
10.000 км тишины
Любовь и тайна в глазах лисицы
Кто смеет с этим не согласиться —
Того ждут тюрьмы, концлагеря
Когда над властью взойдёт заря
Любовь не вправе мешать измене
Не станет тайны в век откровений
Заводы сгинут за тканью трав
Мы скажем: «Оруэлл был не прав!»
Нас будут ждать стремительные скакуны
И 10.000 километров тишины…
Любовь и тайна в реке Миссури
Как два тюленя навстречу буре
Плывут к рассыпанным в прах снегам,
Конкретизируя свой Сангам
В Сангаме свет над железной волей
Как можно меньше. До львиной доли
Жидяра, сдохни! Живи, Еврей!
Не надо песен! Играй, Орфей!
Любовь и тайна в крови мангуста
Три счёта в банке. На каждом пусто
Никто не стоит моих причуд
Вам боль и слёзы, мне – Голливуд
Войны не будет. Да будут войны!
Надменный взгляд у коровы дойной
Я объявляю сухой закон —
Пойдём приделаем литрикон
Любовь и тайна в когтях пантеры
Мы дети снега и стратосферы
И если что-то произойдёт —
Да будет солнце. Да будет лёд
Сегодня праздник потерь и бедствий
Боль без причины. Добро без следствий
Но на исходе прошедших дней
Мне кто-то скажет: «Тебе видней!»
23.12.1998–2000
Белый юг
Какой леденящий воздух
Холодный заснеженный парк
С утра и до вечера водка
Это уже трейд-марк
Клетка вселенского zoo
Патруль и ещё раз патруль
Хэй, моё Ватерлоо, —
Улетающий вдаль июль
Взмах крыльев, успокой печальный драйв бетонных сот!
Нам никакого дела нет до тех, кто нас спасёт
И нуль-транспортировка завершает первый круг
И Акка Кнебекайзе держит путь на Белый юг
На Белый юг…
Все обручальные кольца
Не более, чем металл
Когда ты был комсомольцем,
Об этом ли ты мечтал?
Деревья в рассветном трауре
Но рассвет не наступит уже
И дом наш стоит, как Тауэр
На финишном рубеже
Прожжены сигаретным пеплом
Разноцветные свитера
Согретое северным ветром
Вчера прошло на ура
Всё ближе, ближе и ближе
Вариант свалить за кордон
Русский сезон в Париже
Мой карманный Армагеддон
И ещё один децел спирта
На самом краю зимы
Вырубленные мирты —
Среди вас заблудились мы
И когда-нибудь, в миг прощания
Просто стой и смотри,
Как надежда на обещание
Выжжет меня изнутри.
4.03.2000
Джекки (Прощание с Империей)
Листья клёнов в этот день не глянцевы.
Утро первых суток сентября.
Первоклассники, снимите ранцы вы!
Ни к чему морочиться зазря!
Но нельзя. За спинами – родители,
Вероломный родственный конвой
И идёт ребёнок в школьном кителе,
Грустный, но пока ещё живой.
