Автор неизвестен Европейская старинная литература - Лузитанская лира

Живет он, — не затем ли,
Чтоб дедовские земли,
Подвигшие его на жизнь и труд,
Последний предоставили приют.

В начале дней я жил подобной жизнью,
Не ведая любви,
И, сельскому обычаю в угоду,
Еще хранил свободу,—
Теперь, приявши жребий городской,
Я утерял покой,
Я ныне стал скитальцем,
Изгнанником, отверженцем, страдальцем.

Но сравнивать себя
С собой нельзя, пожалуй:
Днесь — взрослый муж, а прежде — мальчик малый.
Увы, мы не равны;
День Лета не подобен дню Весны.

Да не путай: самых важных —
Это значит жирных самых
Изо всех, кто столь усердно
Надрывает глотку в храмах.

Пусть они визжат фальцетом,
Но, как будто обмирая
От восторга, ты воскликни:
„Так поют лишь в кущах рая!“

Пусть у всех вокруг завяли
От такого пенья уши,
Ты тверди: „Ах, этот голос
Просветляет грешным души!“

Потакай духовным лицам,
Льсти в глаза им что есть мочи,
Ибо до похвал и лести
Очень все они охочи.

Ублажай и прихожанок
И не лезь в карман за словом,
Чтобы угодить замужним,
Старым девам или вдовам.

Дескать, столь они пригожи
И при этом благочинны,
Что вздыхают, глядя вслед им,
Безутешные мужчины.

Лесть и масленые речи
Взяв, сестрица, за обычай,
Всякий раз домой из церкви
Возратишься ты с добычей.

Правда, есть такие дамы,
Что, явившись на обедню,
Самой утонченной лести
Все ж предпочитают сплетню.

Потому на всякий случай
Потчуй всех и тем, и этим
И, лукавому на зависть,
Расставляй силки и сети.

Лишь затворница какая
В них не попадется разве.
Но затворничество — это
Злой недуг, подобный язве.

Чтобы щедрой стать, вращаться
В обществе необходимо.
Так не вздумай поселиться
У хозяйки нелюдимой!

Чтоб не обращались с нами,
Словно с челядью последней,
Собираем для хозяйки
Мы всегда усердно сплетни.

Только лишь она попросит,
Вмиг, надевши что попроще,
Выхожу среди народа
Потолкаться я на площадь.

Соберу усердно все я
Пересуды, перетолки,
И глядишь — хозяйка сыщет
Колбасы для богомолки.

А не то еще добавит
Сыра или же омлета
И велит своей кухарке:
„Принеси-ка из буфета

Что осталось от печенья…“
Ну и та несет, конечно.
Что еще, скажи на милость,
Надобно душе безгрешной?

Кое-что, однако, надо.
Так что прояви лукавство
И скорее все что можно
Незаметно суй в рукав свой.

В рукаве и след простынет
Приглянувшейся вещицы.
Не нужна она хозяйке,
А тебе она сгодится!

Угощенья принимай же
Вроде без большой охоты,
Говоря: „Воздай, всевышний,
Вам, сеньора, за щедроты!

Только я такие яства
Не вкушаю. Видит небо:
Укрощая плоть, живу я
Лишь водой и коркой хлеба…

Впрочем, ныне мне, быть может
Вправду подкрепиться, что ли?
Я ведь завтра спозаранку
Ухожу на богомолье!“

„Путь мой будет многотруден
И, наверно, очень долог…“
И за сим прими подачку,
Опустивши очи долу.

Поклонись хозяйке низко
И, покуда не дубасят,
Поскорей со всей поживой
Отправляйся восвояси.

Глупо продолжать судачить —
Это накрепко запомни,—
Если твой рукав добычей
До краев уже заполнен.

Будь приветлива не только
С госпожой, но и с прислугой.
Пусть тебе служанка станет
Закадычною подругой.

Не откладывай запасов,
Положась во всем на бога:
Бог велик; его раденьем
Дурачья на свете много.

Будет день, и будет пища.
Глупость ближних — наше счастье.
Покажи им, сколь исправно
Ходишь в церковь ты к причастью.

Бей поклоны поусердней:
Слышат справа пусть и слева,
Как ты шепчешь: „Правый боже!“
Или: „Пресвятая дева!“

Если ж проповедь наскучит,
В рукаве нащупай флягу
И соси себе украдкой
Упоительную влагу.

Прошепчи, унявши жажду:
„Всех, кто истинно безгрешен,
Да утешит наш Спаситель,
Как меня сейчас утешил!“

Впрочем, успокой соседку,—
Вдруг она что подглядела? —
Дескать, пьешь святую воду
Для души, а не для тела.

Осмотрительность уместна,
Ибо будет некрасиво,
Если усомнятся люди
В том, что ты благочестива.

После ж праздничной вечерни
Загляни к хозяйке вдовой:
Вот увидишь, что съестного
У нее найдется вдоволь.

Я по этому рецепту
Не однажды угощалась,
В башмаки пихая все, что
В рукаве не умещалось.

Церковь поит нас и кормит.
В храм заглядывай почаще —
И полезные знакомства
Обязательно обрящешь.

Ну, а вдруг во время службы
В животе начнутся схватки —
Тут используй как затычки
Ты по очереди пятки.

А коль все же пустишь ветры,
Не смущайся этим пуком,
А покашляй, подражая
Неблагочестивым звукам.

Многогрешно наше тело,
Но благой душой ведомо.
Потому ты после службы
К новой загляни знакомой.

Славная она стряпуха
И, благодаренье богу,
С нею вместе таз варенья
Уплетешь ты понемногу.

Но коль впрямь ты богомолка,
То сумеешь изловчиться
И украдкой у хозяйки
Позаимствуешь мучицы.

Ведь самой приятно дома
Выпечь что-нибудь такое,
Ежели мука найдется
Да и масло под рукою.

Кстати, не забудь и маслом
Где-нибудь разжиться тоже,
Да и сахаром, пожалуй:
Стряпать без него негоже.

То-то выйдут чудо-пышки!
Ешь их прямо с жару, с пылу
И глотком вина не брезгуй,
Чтоб еще теплее было!

Съешь на завтрак все до крошки,
Не заботясь об обеде:
На обед и у соседки
Для тебя достанет снеди.

Пусть треской, тушенной в яйцах,
Угостит тебя — и ладно,
Ведь об этаком обеде
Говорить — и то приятно.

Коль на сладкое — цукаты,
Ссыпь в рукав себе полблюда,
Ибо сладости с портвейном —
Средство верное от блуда.

Не побрезгуй ни каштаном,
Ни засахаренной сливой —
Лучше нет услады, если
Выпал вечерок дождливый.

Сласти, пряности в буфете
Складывай за кучей кучу.
Добывай их у соседей,
Запасай на всякий случай!

Не ленись ни в дождь, ни в бурю,
А, в свою удачу веря,
Понахальней к домоседам
Колоти клюкою в двери.

Чем ты более промокнешь,
Чем продрогнешь ты сильнее,
Тем твоя добыча будет
Больше, слаще и жирнее.

Не беда, что ночью бродишь
С мокрыми ты волосами:
Любят сахар богомолки,
Но не сахарные сами.

Хорошо и спозаранок
Захватить врасплох соседей:
Мол, идешь ты с богомолья…
Нет ли в доме лишней снеди?

Ну а ежели стемнело,
Истинная богомолка
В дом один и тот же дважды
Постучит — и не без толка.

Называй любые земли,
Ври, что мол издалека ты,
И мечи в рукав просторный
Сало, фрукты и цукаты.

В доме же над изголовьем
У себя прибей распятье,
А к тому же хлыст и плети
Понавешай над кроватью.

И молитвенник, пожалуй,
Раздобудь… Но ни иголки,
Ни веретена не может
В доме быть у богомолки.

Труд нам противопоказан.
Глупо в юности трудиться.
В старости же всех нас примет
Монастырская больница.

Таковы — на первый случай —
Несколько советов дельных.
Следуй им — и вскоре станешь
Богомолкой неподдельной.

По глазам лукавым вижу:
Есть в тебе к тому задатки,
И поэтому с тобою,
Верю, будет все в порядке.

Если руки загребущи,
Если бредишь ты жратвою,
Дураки в тебя поверят
И провозгласят святою.

На стезе избранниц бога
Поводырь тебе не нужен.
Ну, прощай! Сегодня в десять
Я приглашена на ужин.

Распоследнейшее дело
Приходить к столу последней.
Опоздать к обеду хуже,
Чем не выстоять обедни».

«Благодарствую, сестрица,
За науку, — так сказала
Молодая богомолка,
Низко кланяясь бывалой.—

В богомольном деле нашем
Я неопытна, конечно,
Но у вас учиться стану,
Подражая вам прилежно».

«Ну и ну, — сказал, подслушав
Речи их, один прохожий.—
От подобной ученицы
Упаси нас, правый боже

Если вдруг ко мне однажды
Богомолка постучится,
Тут же с лестницы спущу я
Эту хитрую волчицу!»