За камни ухватиться хочет,
В береговой вцепиться склон,
В последнее дыханье ночи,
В последний, предрассветный сон.
Но только собственному стону
Оно внимает в тишине,
И берег стелет тень на лоно,
Мерцающее при луне.
1947
Перевод В. Тушновой
ПОД ДОЖДЕМ
Э. Л.
1
Нас берега не ждут нигде,
Не ждут дороги с их зеленой сенью.
Плывем вдвоем в невидимой воде,
Сквозь ночь плывем мы, под дождем осенним.
Чтоб ничего не видеть — тьмы покров,
Внизу река, и молодость, и бездна.
В глазах огни двух встречных поездов,
Сознанье неизбежности железной.
Тьма говорит, что далям нет конца
И что пространство черное огромно.
Так близко бьются, так стучат сердца, —
Вот-вот река расплещется от грома.
Нас задевает бледный хлыстик света:
Как обруч, в небе катится звезда.
Постой, мы взглядами беглянку эту,
Как чайку, в плен захватим навсегда.
Перевод В. Тушновой
2
Мне кажется — не протекли века,
Мир не существовал — он только-только создан.
И шеи наши, словно два клинка,
Друг к другу тянутся в сиянье звездном.
И мы плывем, плывем вдвоем сквозь мрак,
Разделены и сращены волнами.
Как молния, руки ежеминутный взмах,
Плеч смуглота... косынки белой пламя...
Но свет луны из пены туч скользит,
Нас чернотою яркой зазывая.
Постой! Я слышу — дерево шумит
Вблизи... а где — не вижу я, не знаю...
Скорей дай руку мне! Скорее... Берег вот!
Согреемся, танцуя... Дрогнут плечи.
Нас ветер под руки торжественно берет,
И дерево шагает нам навстречу.
Перевод В. Тушновой
3
Закрой глаза — и вот препятствий нет.
Какой простор вокруг! Я жду тебя. Приди же!
Я не считаю, сколько прожил лет,
Как не считаю звезд. Ведь я их столько вижу.
У них тысячелетья впереди.
Но равным вечности теперь мгновенье стало.
Навеки ты желанна мне. Приди!
И нет для нас конца — и нет начала!
Твое лицо озарено луной
Иль свет горячий излучает тело?
Он, как бесценный дар, мерцает предо мной,
Губами и рукой к нему тянусь несмело.
О ночь, о кров ветвей, благословенны вы!
Пусть на единый миг мне этот мир подарен!
Меня околдовал напевный шум листвы,
За этот сладкий шум я листьям благодарен.
Перевод А. Ревича
4
Пусть ветер и любовь, пусть ночь и дождь косой
Приветствуют тебя, густое древо!
Здесь, под твоей развесистой листвой,
Укроемся мы, как Адам и Ева.
Тебя не тронем мы, нам листья не нужны,
Сегодня наготы своей не прячем.
Мы поздней осенью стучимся в дверь весны,
Распахнуты сердца ее лучам горячим.
Нет на тебе плодов? Познаем всё без них!
Пусть только лунный свет пробьет завесу чащи!
Нам хватит темноты и капель дождевых —
Их пьешь с любимых губ, — они, как мед, пьянящи!
Кружится листопад? Ненастье? Ну и что ж!
Неужто мало нам густой древесной сени?
Неужто юности мешает дождь,
Гостеприимный дождь, прохладный дождь осенний?
1947
Перевод А.Ревича
ВЕЧЕРОМ У МОРЯ
Как трудно под вечер из моря выходить,
Когда оно глядит заманчиво и нежно,
И огоньки в горах уж начали бродить,
И легкой дымкою окутано прибрежье.
И голос просит вас вернуться, а потом
Обрывки голоса вечерний ветер носит.
Так хочется к волне прильнуть горячим ртом!
«Помедли, милый друг!»—сама стихия просит.
Беседует волна с огнями маяка,
Темнеет нагота купающихся в море;
Ночь приближается к нагим издалека
Тенями тополей, гудящих на просторе.
Так сладко подавлять щекочущий смешок!
А по небу давно плывет свинец холодный.
Так, оживая вдруг, лепечут лен и шелк,
И грудь колышется, как колокол подводный.
Так сладко ускользать из рук волны слепой!
Чтоб не свалила с ног, прижаться к гальке надо.
А взглянешь искоса: пришло на водопой
Большое, влажное, пленительное стадо!
И хочешь без конца купание продлить,
Но месяца рожок покличет неизбежно.
Как трудно пoд вечер из моря выходить,
Так выглядит оно заманчиво и нежно!
1947
Перевод А. Голембы
НА ПЕРРОНЕ
Э. Л.
Обрамлено твое лицо окном вагона,
Ты смотришь мне в глаза, тоскуя и любя.
Темно кругом. Состав отходит от перрона.
Как будет скучно здесь и пусто без тебя!
И только светят мне с последнего вагона
В густые сумерки одетые огни.
Оливы глаз твоих, манящих и знакомых,
Мне в этой зябкой мгле напомнили они.
Зачем так сладостна тоска на расстоянье?
Разлука почему до боли сблизит нас?
Мне долго видятся глаза твои в сиянье
Ночного огонька, хоть он давно угас...
1947
Перевод Д. Маркиша
ВЕТЕР, ПОБУДЬ СО МНОЮ
Э. Л.
Семь лет тому назад пролег здесь мой рубеж.
Как прошлого следы, и он исчез в тумане.
Иль ветер никогда не сыщет прежних меж?
Иль вьюга занесла годов минувших грани?
Прибрежной гальки блеск, и кряжей череда,
И пальма над водой по-прежнему космата,
И только на семь лет я отступил сюда
Оттуда, где любил и сетовал когда-то.
Ты их не видел, вихрь? Прошу, побудь со мной!
Есть времени приказ! Несу плоды работы,
И сердце верное, и день, и труд земной,
И, как пчела, спешу наполнить медом соты.
Я сам сплетаю сеть, я сам влеку улов,
Сам возвращаюсь я в объятия природы,
Я слышу мерный гул больших колоколов,
С ним двинутся мои исчезнувшие годы.
Да, ветер, это я — в исчезновенье весь!
Да, ветер, это я — гость, проходящий мимо.
Ты видишь эту грань? Сейчас рубеж мой здесь!
Я должен от него уйти неотвратимо.
1947
Перевод А. Голембы
ГОРНАЯ МАДОННА
Женщина утром с ребенком в горах, —
Несет на руках его, словно Мадонна,
И горный рассвет, зажигаясь впотьмах,
Их путь осветил вдоль кремнистого склона.
Женщина утром с ребенком в горах, —
Мерцает над ними рассвет, зеленея,
А верба их путь осеняет в веках...
И вспомнилась мне в этот миг Галилея.
Женщина утром с ребенком в горах, —
Вокруг нее ткань голубая струится,
Трепещет косынка на узких плечах...
Мне вспомнились ясли, и хлев, и ослица.
Женщина утром с ребенком в горах, —
Над ними сияющих радуг свеченье.
Как хорошо, что в безгрешных глазах
Не светится будущих мук отраженье!
Певучей походкой идет на восход,
Легкая, нежная, в воздухе тая...
Нет, не Мадонна ребенка несет —
