люди не казнят того, кто втайне грешное творит,
Молва не тронет, если грех умело будет шит и крыт.
Так кто же грешным людям дал кнут наказания, скажи?
Никто, никто! Бог справедлив, Бог-судия не терпит лжи.
Пусть двое нас, ты о любви людей не вздумай умолять, –
Что толку в чувстве, коль оно способно быстро остывать?!
Забудь тоску, замкнись в себе и помни: наслажденья нет,
Коль скромность не пощажена, коль совесть вам кладёт запрет.
Но чтоб утешить, дать совет, решил я это написать.
Ведь только я твой друг теперь, меня ли можно упрекать?
Мияубике
Сон
На передних спит на лапках, смотрит сон и видит мышь,
И во сне с народом этим без работы не лежишь.
Крыса будто убегает, а она бежит за ней,
Догоняет крысу будто и сдавила горло ей.
А поодаль три-четыре кошки ловят воробьёв,
А ещё на крыше будто ожидает их улов.
Тишина, покой. Не лает и собака на дворе,
Сладко спит себе и видит приключения во сне.
Пробуждение
Пробудилась. Долго-долго широко зевает всласть,
Четырьмя ногами об пол упершись, чтоб не упасть.
Так с торчащими усами и поднятой головой
Ото сна она отходит, спину выгнула дугой.
Но глаза ещё прикрыты, всё спокойно, нет нигде
Ни хорошего, дурного, как у кошки на уме.
Эта сонная зевота, лень у кошек и людей –
Это первая работа после сна – всего важней.
Начало мысли и воодушевление
Села просто и красиво. Но возникла мысль в уме,
Поглотила всё вниманье и замкнула на себе.
Неподвижно смотрит в точку, вызывая интерес,
Что теперь её заботит: в мире кошек ли прогресс?
Почему сама собою не даётся в руки мышь?
Для чего у вкусных птичек вырастают как их, бишь?
Или, думает, и тронуть почему нельзя гусей?
Удаётся же порою утянуть что повкусней.
Иль про ужин про вчерашний нынче вспомнила она?
Или думает, что нынче остаётся голодна?
Погоди, чу, что-то рядом шевельнулось за углом,
Мысль ушла, одна охота ей владеет целиком.
Может, это мышь под печкой тонким голосом пищит?
Иль грызёт доску в подполье крыса и доска трещит.
Иль паук успел недавно снова сетку смастерить,
Залетела к нему муха и колеблет эту нить.
Отчего так вдохновилась, я не знаю, кошка вся,
Вижу лишь, что загорелись и горят её глаза.
Пристальное внимание
Широко зрачки раскрыты, как шары, глаза глядят,
Не иначе, что-то где-то очень важное следят.
Яркий свет сияет в доме, зала вся освещена,
В калфаке[43] хозяйка дома в зеркалах отражена.
У кого-то в этот вечер званый ужин и приём,
И хозяйка быть желает понаряднее на нём.
По причине этой кошке не дала еды она,
По забывчивости этой оставайся голодна!
Не обрадует не только кошку это – никого!
И проткнуть могла глазами в это время хоть кого!
Радость, беда и горе
Улыбается всем видом, сколько радости, гляди,
Пусть весь мир вверх дном, настрою кошки это не вредит.
Словно вертится словечко у неё на языке,
Но до времени в секрете оставляет в тайнике.
Но в чём дело? Перемена в ней уже произошла,
И на сей раз радость кошку несомненно обошла.
Улыбаясь шла навстречу, в том и был её расчёт –
Получить за это мясо, кто же знал, что не пройдёт!
Оказалось, что напрасны и улыбка, и настрой,
Потому теперь горюет всей кошачьею душой.
Жалоба, настороженность и приготовление
Голод мучает жестоко, так никто не покормил,
Слёзы выступили, плачет и мяучит, нету сил!
Муки голода на кошке проступили – существо
Всё её преобразилось, всё страдает естество.
Но какой-то шум, шуршанье там подальше в стороне,
Позабыты сразу слёзы, всё внимание вовне.
Что за шорох и шуршанье? Уши встали, но сидит,
В направленье звука зорко, настороженно глядит.
От чего исходит шорох? Или, может, от кого?
Кто там? Друг иль враг кошачий? Ожидает что её?
Притворное безразличие
Выставляют блюдце с тёплым, очень сладким молоком,
Но с полнейшим безразличьем наблюдает всё тайком.
От голодных мучась болей и желания поесть,
Неспеша и отстранённо подбирается, как есть
Аскетичная суфийка[44], к блюдцу, мол, не голодна,
Мол, она высоких правил, ей еда едва нужна.
По причине прочих «правил» доставалось много ей,
Это многое надолго с той поры осталось в ней.
Подготовка к наступлению, сытая леность
Заломив на спину уши, приготовилась к прыжку,
Что бы где ни шевельнулось, ей быть нужно начеку.
Для чего готовность эта? Или где мышиный хвост
Промелькнул и скрылся в норке, сколько ждать, вопрос не прост.
Или тащат на бечёвке там бумажку шалуны,
Но причины в этом роде непременно быть должны.
Как сейчас перед глазами образ кошки у меня:
От еды осоловевши, на боку лежит плашмя.
Наслаждается покоем, сытой леностью она,
Потихоньку, долго-долго закрываются глаза.
Не будите её, дети! Не мешайте кошке спать.
Как проснётся, то-то вдоволь наиграетесь опять!
