class="v">На пороге долгожданной встречи
Стану хитрым, как лесная тварь
Как кувалда бьёт по нервам вечер
Самоизоляции букварь
Самоизоляции волокна
Стянуты в нейлоновую нить
Вежливость заглядывает в окна —
Ей меня к себе не заманить
Пулю в пасть безликой биомассе
По дороге к дому сквозь метель
Я, когда учился в первом классе
Понял, где сойдутся смысл и цель
Просто долг важней свободы личной
Над зеленоглазою страной
Строй заплатит кровушкой брусничной
За эксперименты надо мной
Что ты хочешь, солнышко родное
Как так жить, скажи издалека
Запрещает непригодность к жизни
Думать о секундах свысока
Кто теперь пойдёт со мною рядом
Через джунгли охуевших лет
Сын мой, посмотри холодным взглядом
На огонь, в котором брода нет
Даже через вечность, даже через год
Чёрный треугольник нас найдёт.
Март 1993
Я видел кота
Я видел, как пенсионеры от голода прятались в норы
Я видел, как пизданулись города Содом и Гоморра
Я видел волчьи законы бессмысленного общения
И я видел свою персону в контексте обогащения
Я видел любовь народа к пище и алкоголю
Я видел, как мафиози не взяли кого-то в долю
Я видел ростки единства в младенцах и в старичках
Я видел фальшь материнства в твоих блестящих зрачках
А ты говоришь мне, что жизнь прекрасна и удивительна
Ты говоришь мне, что жизнь забавна и охуительна
Ты говоришь мне, что в жизни бывают не только контрасты
Ты говоришь, что людишки – совсем не всегда – пидарасты
Но я видел кота, я видел кота
С машиною в голове.
ИТОГ – РЕВОЛЮЦИЯ.
Апрель 1993
9 Мая 1993
Салют гремел над Профсоюзной улицей
Тупой претенциозной мясорубкой
Рабочие вели себя, как курицы —
Топтались у лабаза тесной группкой
А в синем небе над земною твердию
Скакали огнедышащие лани
Не наступила эра милосердия,
Прости меня за скептицизм, папаня
В этот день я купил себе ангела
Белого, как европейский колонизатор
Вокзал взорвётся от бессильной ярости:
Не будет даже времени проститься
Нам нехуй пресмыкаться перед старостью
Ведь наши крылья обожгли зарницы
На пол-пути в тумане предвечерия
Сквозь долгую прелюдию к метели;
Наверно, мы утратили доверие
Как минимум – с момента колыбели
В этот день я купил себе ангела
Чёрного, как победивший капитализм
А ты, родная, вся в плену коммерции
Куда идёшь ты тёмными задворками?
Ответь мне заколоченными дверцами
И наглухо захлопнутыми створками
За створками огонь другого берега
Пронзительная молния-отвага
Закончен бал. Прекращена истерика
Остался только вереск у рейхстага
В этот день я купил себе ангела
Шального, как принадлежность к родной земле.
9.05.1993
Вечеринка
Вначале было слово. Потом – разборка
С разбитым в кровь еблом я ушёл в метро
Я рад бы умереть, как Гарсия Лорка
Но жизнь мне говорит: «Поступай хитро!»
В мои глаза попала твоя соринка
Подснежник обернулся трухлявым пнём
Ещё одна весёлая вечеринка
Окончилась погасшим в глазах огнём
Разбитые часы, зеркала, бутылки
Я рад, что мы вернулись в родной окоп
Зачем ты смотришь в зубы свой кобылке?
Она не довезёт даже в Конотоп
Привычная к потерям морская свинка
Оскалила клыки самым долгим днём
Ещё одна весёлая вечеринка
Окончилась погасшим в глазах огнём
Поля моей страны часто топчет трактор
Разбитые сердца фаршируя льдом
Оставлен нам один нехуёвый фактор:
Полшанса уцелеть и не стать скотом
В горящем океане звенели льдинки
Под этакую музычку и заснём
Ещё одна весёлая вечеринка
Окончилась погасшим в глазах огнём
Мне впадлу жрать косметику вместо хлеба
И защищать откормленный Белый Дом
Я помню, как эстетика псевдонеба
Воспитывала наших парней трудом
Я помню, пацанёнок играл в шпиона
А после повзрослел и пошёл в расход
На уровне зари над рублёвой зоной
Расплата за надежду – семь пуль в живот
От жизни еле прожита половинка
А смерть уже топочет стальным конём
Ещё одна весёлая вечеринка
Окончилась погасшим в глазах огнём
Прикинь, старик, ещё одна вечеринка
Окончилась погасшим в глазах огнём.
Май 1993
Ружья Тёплого Стана
Её звали Люда, она жила в Тёплом Стане
Где быт контролирует мафиозный закон
Где каждый, кто выжил в неполные восемнадцать
Становится хищным, как трёхголовый дракон.
Отец Люды был неистов, как десять тысяч фашистов
Взломал ларёк – и сел ни за что в тюрьму
Он топчет зону, каждый день подвергается шмону
И гасит всех, кто чувствует злобу к нему.
Жалко папаню – но что же теперь поделать
Каменный город в нём не признал своего
А Люда взяла винтовку, рано утром зашла в ментовку
И расстреляла всех их до одного
Вдоль перерезанных улиц
На выжженные поляны
Вперёд, нас с тобою прикроют
Ружья Тёплого Стана
За тридевять километров,
К родному стеклянному дому
Из огненной мышеловки
К райскому аэродрому
Его звали Стёпа, он был контролёром по вкладам
Но как-то под вечер, идя из сберкассы домой
Решил: «Стану вором. Что тут поделать, так надо.
Хватит работать. Отныне мой бизнесс – разбой.»
Степан встретил Люду однажды на дискотеке
Вдали серебрилась огнями Москва-река
Они познакомились и, взявши друг друга за руки,
