Владимир Корвин-Пиотровский - Поздний гость. Стихотворения и поэмы

Святая Дева, помоги, я гибну —
Отчаянье грызет мне душу. Кровь
Уже готова обагрить мне руки.
В висках стучит бессонный грех — А солнце
Всё медлит, медлит. Утренней рассвет
Забыл окно мое. Со всей земли
Ползут ко мне извилистые шумы
И шорохи. Безумие и страх
Под видом ночи бродят в коридорах.
Где взять мне сил?
Вот двери завалю,
Закрою вход вещами —

Беатриче!

Ай!

Это я!

Почудилось мне вдруг,
Что он вошел —

Поди ко мне, дай руку;
Ты вся дрожишь в ознобе, ты больна;
Лицо горит, а пальцы словно лед —
Ну, ободрись, не плачь. Смотри, и солнце
Уже скользить по стеклам.

Я не плачу.
Из глаз моих я выдавить могла б
Лишь раскаленные осколки камня.

Ты видела опять недобрый сон?

Я не спала. То были только грезы;
Так грезят в долгом ожиданьи казни.
Заснут, — а в двери тук-тук-тук, и входит
Палач с засученными рукавами.
Вот и сейчас мне показалось, будто
Поникшая медлительная тень
Прошла по комнате, как черный ангел,
И даже ветерок холодный дунул.

Постой, я дверь плотней закрою.

Ах!

Как странно вы встречаете супруга.

Я вскрикнула случайно. Вы подкрались
Так незаметно.

Как свирепый волк,
Не правда ли? Молчите?

Как палач —

Подите прочь!

Я не уйду!

Извольте
Немедленно убраться вон! Колдунья —

Уйди, уйди —

Храни тебя Господь!

Ты рано встала, Беатриче. Утро
Лишь рассветает. Я перед охотой
Зашел тебя проведать. Будет жарко.
(Беатриче кивает утвердительно)
Скажи, меня ты очень ненавидишь?
Что делать! Такова природа сердца.
Порок и добродетель — это корни
Деревьев разных, но один поток
Их омывает. Ненависть к отцу
Ты, кажется, возводишь в добродетель?
Да, всё течет, и в мире нет законов
Незыблемых и постоянных. Вывод —
Как будто прост —

О, простота лукавых!

Твои слова звучать, как «Отче Наш» —
Да, да, ты добродетельна. И даже
Пронзающий преступника кинжал
Ни добродетелью, ни чистотой
С тобой сравниться не дерзнет.

Позволь
Уйти мне в монастырь!

Нет, Беатриче,
Грех не боится монастырских стен,
Он следует за смертными повсюду.

Молю тебя!

И слишком ты прекрасна,
Чтоб тешить мысль распутного монаха.
К точу же благочестие всегда
Так скверно пахнет чесноком и потом, —
А ты привыкла к лучшим ароматам
Благословенного Востока. Право,
Ты и сама похожа на флакон
Венецианского стекла. Хрусталь,
В котором кровь, вино, духи и солнце —
Вот я гляжу, и в солнечном луче
Трепещет волос твой, из шелка свитый;
Неуловимое движенье крови
Позолотило розовую кожу,
И вся ты — девственна, и каждый дюйм
Твоих стыдливостью омытых членов
Невинней, девственней Мадонн пречистых.
Как хороша была бы ты в гробу!
Безгрешная, не тронутая взглядом,
Ни помыслом нечистым, белый звук
Гармонии небесной — Не жена,
Не женщина — Почти еще дитя,
Блаженная в святых отроковица —
Но ты жива. И знаю, по плечам
И по глазам, девически надменным,
Когда-нибудь скользнет желанье. Грудь
Под легкой тканью сладостно сожмется,
Жемчужной влагой заблестят зрачки,
И в сердце — вспыхнет черный пламень страсти,
Сжигающей и девственность, и стыд —
И эта грудь откроется объятьям?
Блуждающая грубая рука
Принудит непокорные колени,
Которые и платье на ходу
Отталкивать готовы горделиво?
О, эта плоть, которой даже ветер
И даже тень едва коснуться смеет,
Подымет гору мускулов тугих,
Испариной любовной разогретых,
И все ключи, все тайны, как раба,
К чужим ногам положит исступленно?

Отец!

Нет, нет, развратница, молчи!
Твой стыд — обман! Ты каждой каплей крови
Давно созрела для любви распутной —
Ты горделива с виду, но во сне
Скольких любовников уже ласкала?
Как жалкая ночная потаскуха,
Что зазывает пьяных в подворотню,
Ты раскрываешь в грезах наготу
Перед обманщиком, до тела жадным, —
Пускай еще покуда безымянным,
Пускай еще неведомым покуда, —
Что нужды в том? Он впущен, гость случайный,
Любая прихоть распаленной грезы,
Бандит, матрос, цыган, фигляр проезжий,—
Их сотни, тысячи, и все они
Живут в тебе и тешатся тобою!
И только мне противиться ты смеешь?

Пусти, пусти меня!

Из состраданья,
Из жалости ко всем, кого ты любишь, —
Не отвергай меня —
Постой, я знаю,
Ты замышляла бегство — Негодяй,
Любовник твой или союзник, Гвидо
Погиб другим в предупрежденье!

О!
Пусти, пусти меня — Убийца!
(Вырываясь, бежит к выходу)
Гей,
Ко мне, на помощь!

Прочь с дороги!

Изверг!
Зубами щелкает, и брызжет пеной,
И рвет когтями —
(Обнимает Беатриче)
Он тебя ударил?

Рука, рука моя! Холодный гад
Прополз по ней, она совсем застыла, —
Гляди — дрожит, и ногти посинели,
Вся кровь от гнусного прикосновенья
Бежала прочь и медлит возвратиться
« багровым оттискам зубов змеиных —
Но погоди, — у смерти зубы крепче!

О, тише, тише!

Каждый волос мой
Пронизан дикой радостью убийства!

Молчи, молчи —

Не сказано ль? Господь
Простер ладонь — и тварь затрепетала,
И плоть на плоть, и кровь на кровь — восстала —