Владимир Корвин-Пиотровский - Поздний гость. Стихотворения и поэмы

В конце концов, скитанья и война
Способны закалить нам нравы. Жалость
Солдату не к лицу, и часто гибель
Скрывается под маской состраданья.
Я сердцем груб. Ни женщины, ни дети
Не властны возмутить мне душу. Слезы
Мне кажутся притворством, смех — обманом,
А крик и стон — докучной бранью.

Вы —
Злодей.

Охотно допускаю.

Варвар,
Бегущий, как чумы, любви красавиц.

Но вот недавно, в первый раз, быть может
Я испытал случайное волненье
Над трупом Гвидо —

Бедный малый. Рок
Над ним изрядно посмеялся. Но —
Мы лишь кинжал, — не так ли вы сказали?
В карающей руке. Вина не наша.

Быть может, так.

Я твердо убежден
В непогрешимости моих суждений,
И оттого — не знаю снисхождений.
Но вы не в духе, мрачный мой философ?

Мне неприятен монсиньор Гуэрра,
Зачем вы с ним?

Я знаю кавалера,
Он исполнителен и точен. Папа
Уже готов его отметить шляпой.

Его все дамы прочат в кардиналы,
Вы с ними заодно.

И потому
Без колебаний уступил ему
Отвагу нашу, опыт и кинжалы.
Он, несомненно, делает карьеру,
Я рад служить такому кавалеру.

Как вам сказать — Но он проговорился,
Что женщина замешана в игру, —
Подобная примета не к добру.
Я не люблю бессильного коварства
Под маской бешенства. Мне неприятна
И мысль одна, что слабая рука,
Которой в тягость даже украшенья, —
Дерзает подымать клинок.
Убийство —
Удел души суровой, но отважной.
Оно подобно пламени: железо
В нем закаляется; могучий дуб
Пылает яростным огнем, солома —
Мгновенно истлевает в пепел.
Кровь —
Привычна мне. Я холодно смотрел
На эти сгустки дымные смолы,
Неизъяснимо вязкие на ощупь,
Но никогда не разбавлял их медом
Иль розовой водой. Мне нестерпимы
Духи красавицы, к которым гнусно
Подмешан трупный запах разложенья.

Не возражайте! Вы — Савонаролла,
Иль циник, иль отъявленный прозаик, —
А женщина — сонет.

Стихи лукавы.
В них темный смысл всегда запрятан где-то.
Все рифмы лгут.

И правда — ложь поэта.
Но будем пить, Фалернское на славу.

Да, да. Такие случаи нередки.
Сегодня жив, а поутру — глядишь,
Холодный труп бессмысленной улыбкой
Приветствует наследника. Причины
Внезапной смерти лекари не ищут.
Зачем? Покойник нем, а узел жизни
Уже развязан щедрою рукой,
И всё в порядке. Словом — неизменно
Причина в несварении желудка.
Поди-ка, докажи, что за обедом
Иль ужином бесцветным порошком
Для вкуса сдобрили навар куриный
Или в стакан пустили капли две
Невинного, но крепкого настоя.
К примеру, вот вино.
(Подымает стакан на свет)
Прекрасный цвет,
Отличный вкус и запах. Чистой крови
Оно подобно. Нежные рубины,
Расплавленные в тонком хрустале,
Не более ласкают глаз, чем эта
Чарующая влага. Между тем,
Что стоит повару или лакею,
В отместку за удар ничтожный тростью,
В гробнице этой, тесной и прозрачной,
Которую, шутя, зовут бокалом, —
Седую вечность запереть и смерти
Вручить холодные ключи? Ужасно —
(Лукреции)
Поверите ль, синьора? Я не смею
Вам предложить из этого бокала.

Я не боюсь.
(Пробует его вино)
Напиток превосходен.

О, смелость женская! Вы так бесстрашно
Отведали возможного забвенья,
Что справедливость требует и мне
Преодолеть сомненья. Беатриче,
Твое здоровье!

Яд не обнаружен?
Иль очередь моя теперь отведать?

Не смейтесь, дочь моя. Предосторожность
Мне свойственна давно, но с ней и вера
В природу добродетели.
(Пьет)
Конечно,
Вам взгляды ваши строго запретят
Опасный опыт с жизнью материнской,
Вы так благочестивы — Я всегда
Готов признать за вами целый ворох
Прекрасных качеств, в частности — любовь
К достойной мачехе. Отец не в счет —
Я мнителен, что делать? Но — увы,
Наш век распутный рабски перенял
Обычаи всех варваров. Нередко
При помощи щепотки тонкой яду
Ближайший родственник готов услать
Нас в лучший мир, откуда нет возврата.
Печальные последствия разврата —
Я не педант, но твердо убежден,
Что каждая жена, без исключенья,
Испытывает легкое влеченье
К нелепым шалостям; а шалость жен
Порой не лучше худших из пороков.
Я говорю, конечно, без намеков.
Мой долг — беречь от шалостей жену,
И особливо — отходя ко сну.
(Встает)
Почтение синьорам. Райский сон
Уже готов смежить мои ресницы;
Святым и грешникам отлично спится,
А я, к тому же, будто утомлен.

Ты слишком весел. Что же, веселись,
Шути со смертью, может быть, она
Охотнее приходит к шутникам.

Ты подмешала?

Сонный порошок,
Тебе он повредить не может.

Губы
Я лишь слегка смочила, но дремота
Меня томит —

Одно волненье.

Страх
Сжимает сердце, ледяная дрожь
Пронизывает члены — Я готова
Кричать от ужаса.

Молчи, ни слова.
Пойду, послушаю.

О, Беатриче,
Лишь эту ночь, единственную ночь
Оставь ему! Быть может, будет чудо.

Ты малодушна.

Я несчастна. Камень
И тот бы содрогнулся, Беатриче.

Мы счастливы. Мучительные сроки
Исполнились. Душа, как нищий странник,
Блуждала слишком долго, и невмочь
Ей продолжать ужасные блужданья,
Пусть эта ночь несет одни страданья, —
Я счастлива. Благословенна ночь.
(Уходит)

Он так смотрел сегодня, будто знал,
Что смерть к нему уже подкралась — О,
Я не забуду этих глаз! Насмешка
И ужас в них боролись исступленно.

Как быстро он уснул. Пора дать знак.
(Ставит свечу на подоконник)
Гляди, свеча горит светлей и ярче,
Воск растопился. Желтая кора
Застыла на руке. Как грозный факел,
Отчаянья и гибели сигналь,
Она дорогу помощи осветит.