359
Весь Коран, к сожаленью, не каждый прочтет.
Лишь томимый духовною жаждой прочтет.
А божественный стих, опоясавший чашу,
Каждый пьющий не раз и не дважды прочтет!
Под мелодию флейты, звучащей вблизи,
В кубок с розовой влагой уста погрузи.
Пей, мудрец, и пускай твое сердце ликует,
А непьющий святоша – хоть камни грызи!
Ро́зан хвастал: «Иосиф Египетский я,
Отрок, про́данный в рабство в чужие края».
Я сказал: «Предъяви доказательства, ро́зан». —
«Вот покрытая кровью рубашка моя!»
Ты при всех на меня накликаешь позор:
Я безбожник, я пьяница, чуть ли не вор!
Я готов согласиться с твоими словами.
Но достоин ли ты выносить приговор?
Все святые сегодня творят чудеса:
Землю влагой живою кропят небеса,
Каждой ветки рукою коснулся Муса,
В каждой малой травинке проснулся Иса.
Погребок – наша Мекка, вино – наша страсть,
Не боимся в число нечестивцев попасть,
В душах винный осадок – мы выпили всласть,
Все стихии над нами утратили власть!
Волшебства о любви болтовня лишена,
Как остывшие угли – огня лишена.
А любовь настоящая жарко пылает,
Сна и отдыха, ночи и дня лишена.
Роза после дождя не просохла еще.
Жажда в сердце моем не заглохла еще.
Еще рано кабак закрывать, виночерпий, —
Солнце светит в оконные стекла еще!
Вместо злата и жемчуга с янтарем
Мы другое богатство себе изберем:
Сбрось наряды, прикрой свое тело старьем,
Но и в жалких лохмотьях – останься царем!
Если Бог не услышит меня в вышине,
Я молитвы свои обращу к сатане.
Если Богу желанья мои неугодны,
Значит, дьявол внушает желания мне!
Если я согрешил – то не сам по себе.
Путь земной совершил я не сам по себе.
Где я был? Кто я был? Жил впотьмах, исполняя
Всё, что Он предрешил, а не сам по себе.
Для достойного – нету достойных наград,
Я живот положить за достойного рад.
Хочешь знать, существуют ли адские муки?
Жить среди недостойных – вот истинный ад!
Разум мой не силен и не слишком глубок,
Чтобы замыслов Божьих распутать клубок.
Я молюсь и Аллаха понять не пытаюсь —
Сущность Бога способен постичь только Бог.
Вот вопрос из вопросов: что есть Человек?
Образ Божий. Но логикой Бог пренебрег:
Он его извлекает на миг из пучины —
И обратно в пучину швыряет навек.
Веселясь беззаботно, греша без конца,
Не теряю надежды на милость Творца.
Снова, пьяный мертвецки, лежу под забором.
Лягу в землю – Создатель простит мертвеца!
Раб страстей, я в унынье глубоком – увы!
Жизнь прожив, сожалею о многом – увы!
Даже если простит меня Бог милосердный,
Стыдно будет стоять перед Богом – увы!
Ты, о небо, за горло счастливца берешь,
Ты рубаху, в которой родился он, рвешь,
Ветер – в пламя и воду – во прах превращая,
Ни вздохнуть, ни напиться ему не даешь.
Чистый дух, заключенный в нечистый сосуд,
После смерти на небо тебя вознесут!
Там – ты дома, а здесь – ты в неволе у тела,
Ты стыдишься того, что находишься тут.
«Брось вино! Попадешь, – мне пророчат, – в беду:
В день Суда испекут тебя черти в аду!»
Это так. Но не лучше ли вечного рая
Миг божественной истины в пьяном бреду?
Пощади меня, Боже, избавь от оков!
Их достойны святые – а я не таков.
Я подлец – если Ты не жесток с подлецами.
Я глупец – если жалуешь Ты дураков.
Согрешив, ни к чему себя адом стращать,
Стать безгрешным не надо, Хайям, обещать.
Для чего милосердному Богу безгрешный?
Грешник нужен Всевышнему – чтобы прощать!
О жестокое небо, безжалостный Бог!
Ты еще никогда никому не помог.
Если видишь, что сердце обуглено горем,
Ты не лечишь, а лишь растравляешь ожог.
Веселись! Невеселые сходят с ума.
Светит вечными звездами вечная тьма.
Как привыкнуть к тому, что из мыслящей плоти
Кирпичи изготовят и сложат дома?
Счастлив тот, кто в шелку и парче не блистал,
Книгу славы мирской никогда не листал,
Кто, как птица Симург, отрешился от мира,
Но совою, подобно Хайяму, не стал.
В этом мире глупцов, подлецов, торгашей
Уши, мудрый, заткни, рот надежно зашей,
Веки плотно зажмурь – позаботься хотя бы
О сохранности глаз, языка и ушей!
Увидав черепки – не топчи черепка.
Берегись! Это бывших людей черепа.
Чаши лепят из них – а потом разбивают.
Помни, смертный: придет и твоя череда!
Дом разрушу, последний кирпичик в стене
Я отдам за вино, ненавистное мне.
«Чем расплатишься завтра?» – Чалмой и халатом.
Не Марьям соткала их – сойдемся в цене!
Не рыдай! Ибо нам не дано выбирать:
Плачь не плачь – а придется и нам помирать,
Глиной ставшие мудрые головы наши
Завтра будет ногами гончар попирать.
Знайся только с достойными дружбы людьми,
С подлецами не знайся, себя не срами.
Если подлый лекарство нальет тебе – вылей!
Если мудрый подаст тебе яду – прими!
О Палаточник! Бренное тело твое —
Для бесплотного духа земное жилье.
Смерть снесет полотняную эту палатку,
Когда дух твой бессмертный покинет ее.
Словно мячик, гонимый жестокой судьбой,
Мчись вперед, торопись под удар, на убой!
Хода этой игры не изменишь мольбой.
Знает правила тот, кто играет тобой.
Я спросил у мудрейшего: «Что ты извлек
Из своих манускриптов?» Мудрейший изрек:
«Счастлив тот, кто в объятьях красавицы нежной
По ночам от премудрости книжной далек!»
Я сказал: «Виночерпий сродни палачу.
В чашах – кровь. Кровопийцею быть не хочу!»
Мудрый мой собутыльник воскликнул: «Ты шутишь!»
Я налил и ответил: «Конечно, шучу!»
Не тверди мне, больному с похмелья: «Не пей!»
Всё равно я лекарство приму, хоть убей!
Нету лучшего средства от горестей мира —
Виноградною кровью лечусь от скорбе́й.
Так как разум у нас в невысокой цене,
Так как только дурак безмятежен вполне —
Утоплю-ка остаток рассудка в вине:
Может статься, судьба улыбнется и мне!
Ты, Всевышний, по-моему, жаден и стар.
Ты наносишь рабу за ударом удар.
Рай – награда безгрешным за их послушанье.
Дал бы что-нибудь мне не в награду, а в дар!
Чтобы Ты прегрешенья Хайяма простил,
Он поститься решил и мечеть посетил.
Но, увы, от волненья во время намаза
Громкий ветер ничтожный твой раб испустил!
Солнце светом плеснуло в окно. Благодать!
Пьяной влаге подобно оно. Благодать!
«Правоверные, пейте! – взывают с мечетей
На заре муэдзины: Вино – благодать!»
Всё, что видишь ты, – видимость только одна,
Только форма – а суть никому не видна.
Смысла этих картинок понять не пытайся,
Сядь спокойно в сторонке и выпей вина!
Дух мой чистый, ты гость в моем теле земном!
Я с утра подкреплю тебя чистым вином,
Чтобы ты не томился в обители праха,
До того как проститься со мной перед сном.
Не позор и не грех – в харабат забрести.
Благородство и мудрость у пьяниц в чести.
Медресе́ – вот рассадник невежд с подлецами!
Я без жалости их повелел бы снести.
В жизни сей опьянение лучше всего,
Нежной гурии пение лучше всего,
Вольной мысли кипение лучше всего,
Всех запретов забвение лучше всего.
Мне противно, по совести я говорю,
После чарки притронуться к словарю.
Ты над книгами высох, а я в харабате
Пью без просыху – значит, в аду не сгорю!
Я терплю издевательства неба давно.
Может быть, за терпенье в награду оно
Ниспошлет мне красавицу легкого нрава
И тяжелый кувшин ниспошлет заодно?
Почему этот кубок бесцветен и сух?
Где рейханский рубин, укрепляющий дух?
Позабудь ненадолго запреты ислама,
Не скорби в одиночку – напейся за двух!
