лице ее медленно, подобно тому как распускаются алые маки, расцвела лукавая улыбка:
– Победителей не судят. Этот старый никчемный болван вечно важничал, с чего-то взял, будто имеет право меня поучать. Да главы-предки Башни Свистящего Ветра сочли бы меня великодушной за то, что расправилась с ним только сейчас. Так кого же я оскорбила? Кого опозорила?
Улыбка на темно-красных губах так и сочилась презрением – у Чжоу Фэй даже висок задергался, а Ма Цзили позеленел от злости и, указывая на предательницу, закричал:
– Ах ты тварь!
Он уже собрал всю ци в кончиках пальцев, готовый в любое мгновение броситься на Коу Дань.
Все внимание Чжоу Фэй было приковано к предательнице, ее вдруг сковало леденящее чувство опасности. Разум не поспевал за происходящим, а тело прекрасно помнило каждый раз, когда ему довелось побывать в шаге от смерти, и оттого рвалось уклониться или отступить. Вот только в руках у нее был Цао Нин!
Один неверный шаг – и хрупкое равновесие будет нарушено: и все из-за этого толстяка! Отпускать его было нельзя, калечить – тоже. Чжоу Фэй замешкалась. Конечно, сомневаться ей было не впервой, но никогда прежде от ее поступков не зависело так много.
Пока героиня металась в нерешительности, ладонь Ма Цзили, нацелившаяся на Коу Дань, внезапно изменила направление и обрушилась на спину Чжоу Фэй, чуть правее позвоночника! Удар оказался удивительно точным: половина тела онемела, в глазах стало темно. Она даже не почувствовала, как выронила Весенние Горы.
Цао Нин будто только этого и ждал – он мгновенно пригнулся… Нити Цяньцзи просвистели в воздухе. Двое Странников, попытавшихся схватить принца, вскрикнули – невидимое оружие отсекло каждому руку.
Ма Цзили, добившись своего, отскочил на несколько чжанов.
Тем временем Гу Тяньсюань «Прохладным дыханием ветра», точно призрак, метнулся к Цао Нину. Одним ловким движением он подхватил принца и отбросил его за спину – несколько сотен цзиней в его руках казались легкими, словно пушинка. Добившись цели, Гу Тяньсюань оскалился в зловещей улыбке, веером отразил удар Одинокого Гуся и тут же занес ладонь над замершей Чжоу Фэй, намереваясь прикончить ее на месте.
Звезда Северного Ковша Цзюймэнь был одним из сильнейших бойцов Поднебесной – даже старейшины Сорока восьми крепостей, Чжан Болинь и Чжао Цюшэн, не смогли одолеть его. Будь Чжоу Фэй отдохнувшей и полной сил, она и то вряд ли выдержала бы его атаку, теперь же, безоружная, да к тому же после предательского удара в спину, она едва могла дышать!
На помощь прийти никто бы уже не успел. Ли Янь в ужасе вскрикнула, наблюдая за происходящим издалека.
Внезапно между Фэй и Гу Тяньсюанем промелькнула чья-то бледная рука, приняв удар на себя.
Все произошло в мгновение ока.
В глазах у Чжоу Фэй поплыло: Ма Цзили повредил ей легкие, воздух застревал где-то в горле, которое на любую попытку вдохнуть отзывалось нестерпимой болью, во рту стоял привкус крови. Уже почти впав в беспамятство, она почувствовала, как кто-то схватил ее за ворот и отбросил назад в руки братьев по учению. Пальцы, скользнувшие по шее, показались Фэй твердыми и ледяными, как у статуи… В ушах зазвенело, мир погрузился в глухую тьму, мысли ускользали. Фэй судорожно вцепилась в чью-то руку, из последних сил оставаясь в сознании.
Когда все опомнились, Цао Нина уже надежно прикрывали воины Северного Ковша. Гу Тяньсюань отпрыгнул назад и уставился на взявшегося словно из ниоткуда противника…
Кто бы мог подумать, что им окажется Се Юнь – этот непутевый хилый ученый, способный лишь болтать да уносить ноги. Гу Тяньсюань хотел было заговорить, но ощутил, что не может собрать в ладонях ци, сила в его груди будто взбунтовалась, а кровь бурлила в жилах, словно вот-вот вскипит. Стиснув зубы, он с интересом разглядывал Се Юня, не понимая, откуда мог объявиться столь могущественный мастер боевых искусств:
– Ты…
Се Юнь сложил свой нелепый веер и молча встал между Гу Тяньсюанем и Чжоу Фэй.
– Кто ты такой? – в замешательстве спросил Цзюймэнь.
Цао Нин, которого кое-как поднимали на ноги сразу несколько человек, тяжело дышал и выглядел весьма потрепанным, тем не менее он тоже взглянул на Се Юня и покачал головой:
– Чжао…
– Моя фамилия Се, – резко перебил его юноша.
Цао Нин, будто что-то смекнув, кивнул и тут же поправился:
– Братец Се, разве можно так безрассудно использовать «Движущую облака длань»? Тебе жизнь не дорога? Ради чего?..
Услышав знакомое название, Гу Тяньсюань вздрогнул:
– Так это ты! Неужели еще не умер?!
Се Юнь взглянул на Чжоу Фэй – та еле держалась на ногах – и усмехнулся:
– А куда мне спешить? Я еще не решил, в кого мне переродиться.
Ученики, пришедшие с Ма Цзили, оцепенели. Только сейчас один из них растерянно спросил:
– Дядюшка-наставник Ма… что… что происходит?
– Фэй! – вопила Ли Янь, протискиваясь сквозь толпу.
Пронзительный голос сестры иглой вонзился в уши Чжоу Фэй, возвращая ей способность ясно мыслить. Юная воительница отмахнулась от назойливой Янь и выплюнула сгусток крови. К правой половине тела наконец вернулась чувствительность.
«Спешить и впрямь некуда, – подумала она, – есть еще Ли Янь, есть У Чучу и те вещи, что она мне доверила… и Сорок восемь крепостей, висящие на волоске от гибели». Ее дед ценой собственной жизни добыл эти двадцать лет мира и спокойствия… Еще и главы на месте нет… Чжоу Фэй, превозмогая боль, судорожно вздохнула. «Если уж все равно придется умереть, – решила она, – надо с этим подождать».
Будь волосы Ли Янь короче, они сейчас наверняка встали бы дыбом. Она разъяренным зверьком подскочила к распорядителю Ма и гневно закричала:
– Ма Цзили! Да вы и есть самая настоящая тварь!
Распорядитель Ма, побледнев, так и застыл между учениками и свитой Цао Нина. На круглом лице обозначились глубокие морщины, обычно невидные за лучистой, доброй улыбкой. За один миг он постарел на десятки лет. Ли Янь все тыкала и тыкала в него пальцем, осыпая отборной бранью, но Ма Цзили лишь бросил на нее мимолетный равнодушный взгляд.
Ладонь Ян Цзиня, чей Одинокий Гусь только что попал под удар веера Гу Тяньсюаня, онемела и все еще слушалась с трудом. Почуяв угрозу, он правой рукой насколько хватало сил сжал рукоять, а левую выставил между Ма Цзили и Ли Янь, чтобы защитить ее от возможного нападения. Та, в ярости схватившись за вытянутую руку, продолжала кричать:
– Тетя доверяла вам, велела во всем вас слушаться! Говорила, что вы ценой своей жизни защитите меня от опасности! Как же она была слепа! И дедушка тоже! Зря они вас тогда приютили!
Коу Дань неторопливо подошла к
