Ознакомительная версия. Доступно 34 страниц из 221
Горбун поклонился и направился к выходу.
– Имя?
– Назовите имя?
Почти в один голос воскликнули Шаверни и Ориоль. У Пейроля чесался язык развенчать этого зарвавшегося уродца, бросив какую-нибудь фразу вроде:
«Разве вы не видите, что этот наглый буффон над нами потешается?»
У выхода из вигвама горбун задержался. Обернувшись, он приложил к глазам лорнет, в очередной раз внимательно осмотрел всех находившихся внутри и, наконец, раздумав уходить, вернулся, на ходу похихикивая своим сухим похожим на погремушку смешком.
– Ох-ох-о-о…, господа! – не без ехидства сокрушался он. – Вот вы уже стали опасаться друг друга. Каждый из вас подозревает в своем соседе убийцу. Какое трогательное взаимоуважение! Не правда день? Однако, времена переменились. Теперь никто не пользуется грубым оружием прошлого: шпагой и пистолетом. Ныне наше главное оружие находится в кошельках. Для того, чтобы убить человека достаточно опустошить его кошелек. Но, слава Богу, при дворе регента злодеев не много! Не пугайтесь друг друга, сиятельные господа. Среди вас убийцы нет!
Затем, повернувшись к компании приближенных Гонзаго:
– А вы-то что загрустили, молодые господа? Неужели и вас мучают угрызения? В таком случае, попробую вас немного развеселить. Поглядите туда. Видите, как убегает от нас господин де Пейроль? Эх жаль, он многое потеряет! Кстати, никому из вас не известно, куда это он вдруг так заспешил?
Тот, уже оббежав клумбы, приближался ко дворцу.
Шаверни прикоснулся к плечу горбуна.
– А регент знает имя? – спросил он.
– Господин маркиз, – ответил человек в черном, может быть хватит о грустном? Давайте будем веселиться! Ведь мы на празднике. И даже призрак, о котором я говорил, сегодня, наверное, пребывает в благодушном расположении. Поняв, что трагедия нынче не в моде, он видимо решил свои действия подчинить комедийному жанру. Но поскольку этому неуемному фантому известно как прошлое, так и настоящее, он надумал придти на нынешний бал. Представляете, господа, собственной персоной явиться к его высочеству регенту, с тем, чтобы указать пальцем!
Палец горбуна с неожиданной стремительностью, напомнив виртуозный укол клинка, пронзил воздух.
– Пальцем, господа, пальцем на обагренные кровью руки ловкача, двадцать лет скрывающего свое преступление. В жизни после трагедии или драмы всегда следует фарс. Настала пора со смехом выбросить на свалку атрибуты устарелых жанров: кинжалы, рапиры, яды в тарелках или белье. Сегодня достаточно указать пальцем, пальцем! Надеюсь, вы это понимаете, благородные господа, выигрывающие за несколько розыгрышей ландскнехта целое поместье, ревнители реформ банкира Лоу? – Произнеся имя Лоу, горбун с картинным почтением снял шляпу. – Так, так, именно пальцем, милейшие любители азартных игр, рыцари биржевых бумов, финансовые чудотворцы с улицы де Шалопай, пальцем, пальцем! Мсьё регент – добрый правитель, не страдающий предрассудками. Но многое ему не известно. Ибо, будь иначе, он наверняка покраснел бы от стыда!
С каждым словом молодые люди с нарастающей неприязнью взирали на горбуна. В среде пожилых аристократов, напротив, прозвучало несколько одобрительных междометий. Господин де Рохан Шабо сказал:
– Это чистая правда!
– Браво! – дуэтом воскликнули бароны Юноде и Барбаншуа.
– Так то, сиятельные господа, – продолжал горбун. – Сегодня самую горькую правду нельзя говорить, не смеясь. Видите, как сверкают гневом глаза молодых людей. С каким удовольствием они вышвырнули бы меня из палатки, но приходится сдерживаться из уважения к вашим сединам. Я говорю о господах Шаверни, Ориоле, Таранне и других еще весьма юных созданиях, в чьих родословных причудливо смешалась кровь дворян и простолюдинов, словно разноцветные нитки на вышивке: не по перец, – не то соль, так сказать. Право же, не нужно гневаться, мои господа. Ведь мы находимся на бал маскараде. Собрались, чтобы веселиться. А я, в конце концов, всего лишь несчастный горбун. Завтра вы мне бросите экю за то, что я подставлю вам свой горб как пюпитр. Вижу, как вы недоуменно подергиваете плечами. Что же, вы правы. В ваших глазах я, видно, ничего не заслуживаю, кроме презрения.
Шаверни взял под локоть Навайя.
– Мне этот болтун надоел. Пойдем отсюда! – предложил он.
Молодые люди один за другим покинули шатер. Пожилые господа смеялись от души.
– А потом, – опять заговорил горбун, повернувшись к Рохан Шабо и остальным господам, – нужно указать его высочеству на разного рода сплетников, барышников, эквилибристов в биржевой игре на повышение и жонглеров в игре на понижение, на целое скопище скоморохов, нашедших убежище во дворце Гонзаго, на убеленных сединами безумцев, пытающихся оживить Фронду, указать на приспешников мадам дю Мэн, вам завсегдатаев дворца Чалламаре, на отвратительных заговорщиков, готовых ради сомнительной славы или приобретения престижной должности втянуть Францию в какую-нибудь идиотскую войну, на олухов, безмерно славословящих прошлое, не признающих настоящее, благоговейно трепещущих перед будущим, на выдохшихся полишинелей и изнуренных Скапенов, с гордостью величающими себя обломками золотого века, на всех нынешних Жеронтов и Жакрисов…
Здесь оратор обнаружил, что больше его некому слушать. Старики, последовав примеру молодых, тоже покинули палатку. Последними, прихрамывая, уходили бароны Барбаншуа и Юноде. Юноде припадал на правую ногу, Барбаншуа – на левую. Оба страдали подагрой. Оставшись в шатре один, человек в черном еще раз тихо повторил:
– Да, да, милостивые государи, указать пальцем.
Он уселся за опустевший стол и вынул из кармана листок, с государственным гербом Франции.
На документе значилось:
«Людовик, милостию Божьей король Франции и Наварры… и т. д. …»
Внизу стояли подписи Людовика, регента – герцога Орлеанского, а также государственного секретаря господина Лебланка и начальника полиции господина Машо.
– Наконец то! – пробежав глазами текст, удовлетворенно произнес человек в черном. – Впервые за двадцать лет можно смело смотреть в глаза соотечественников и не скрывать своего имени от врагов.
Между титульной шапкой с государственным гербом Франции и подписями внизу документ содержал охранную грамоту, предоставленную правительством шевалье Анри де Лагардеру, бывшему гвардейцу кавалеристу покойного короля. Составленный по общепринятой форме акт, сходный с теми, что выдаются неофициальным дипломатам, наделял шевалье де Лагардера правом свободно перемещаться на территории королевства, а также по собственному усмотрению, в случае необходимости, беспрепятственно покидать его пределы.
Ознакомительная версия. Доступно 34 страниц из 221
