И мавр указал на подошедшего к прилавку Лоредана.
- Семьдесят? — служащий присвистнул. — Немалые деньги! Сейчас я посмотрю, записаны ли вы у нас, господин.
Он достал большую толстую тетрадь — книгу записей, чтобы удостовериться, что Бирабис из Антиохии, действительно является держателем денег в их аргентариуме и сумма, которую он желает перевести, имеется у него на счету. Мавр, также, показал служащему заемное письмо, скрепленное печатью, выданное ему, когда то этим самым аргентариумом.
Выяснив, что все в порядке, служащий обратил свое внимание на Лоредана.
- Как ваше имя, почтенный господин?
Лоредан покосился на мавра и тот, усмехнувшись, отошел в сторону. Убедившись, что его слова кроме служащего никто не услышит, молодой аристократ ответил:
- Эмилий Валерий Вестула.
- Господин Вестула, после перечисления на вас денежных средств, каковы будут ваши распоряжения? — спросил служащий. — Желаете ли вы оставить деньги здесь у нас или хотите забрать их? Вы, можете снять какую-то часть средств. Мы можем составить заемное письмо в любой аргентариум Империи по вашему выбору.
- Составьте письмо в аргентариум Валенции, — сказал Лоредан.
- Валенция? — переспросил служащий. — Это, кажется в Тарраконской Испании?
- Да, Валенция находится в этой провинции.
- И вы, хотите, там получить деньги?
- Да, хотелось бы там.
- Видите ли, в чем дело, — служащий виновато улыбнулся, — аргентариум в Валенции не располагает такой суммой, какую уважаемый Бирабис желает перевести на вас. Я могу составить письмо в аргентариум Тарракона, располагающий необходимыми средствами. Там вы сможете, получите все деньги. Устроит вас такой вариант, господин Вестула?
Лоредан подумал с полминуты и кивнул.
- Вполне устроит.
- Хорошо, тогда, я начинаю составлять заемное письмо, — кивнул служащий.
Тут к ним подошел Бирабис и сказал:
- Одну минуту, уважаемые. Прежде, чем приступить к переводу денег и оформлению всех бумаг, нам с господином, — мавр выразительно посмотрел на Лоредана, — нужно, кое-что обсудить.
- Разумеется, — с готовностью кивнул служащий. Он проводил их в одну из освободившихся боковых комнаток. Сюда же, вошел и мастер Саул.
В комнатке не было окон и не было ничего, кроме двух каменных лавок расположенных у стен напротив друг друга. На самой стене была прикреплена маленькая терракотовая лампадка, заправленная оливковым маслом. Освещение было, конечно тускловатым, но вполне достаточным.
- Давайте, господин Гермий, — мавр кивнул Лоредану, — покажите, что у вас есть нашему уважаемому мастеру.
Без лишних слов молодой аристократ поставил на лавку ларец и открыл его.
- Вот, Саул, взгляни. И скажи, что это? — тихо произнес мавр.
Едва увидев рубин, старый ювелир издал, какой-то полусдавленный вскрик.
- Это же… это…
- Проверь и скажи, что это за камень, — настойчиво повторил Бирабис.
Саул схватил рубин и поднес его к свету, потом, едва ли не к самому носу, повертел так и эдак.
После, он извлек из своей корзины тонкую, длинную иглу и стал постукивать ею по камню, далее последовало изучение через увеличительное стекло и еще разные действия, смысл которых был бы понятен лишь ювелирам. Наконец, с заметной дрожью в голосе Саул сказал:
- Да, никаких сомнений — это подлинное «Сердце тигра». Лицо старого мастера прямо-таки светилось от счастья. — Господь, да будет славно имя его, милостив ко мне. Я вижу своими глазами и держу в своих руках не просто рубин! А само «Сердце тигра»!
- Более того, тебе выпадет честь поработать с ним, — торжественно произнес мавр. — Ты ведь знаешь, в какой оправе он был?
- Конечно! — горячо воскликнул Саул. — Всякий уважающий себя ювелир это знает. В числе многих книг и свитков, захваченных еще Великим Александром [269] в Вавилоне, был один очень древний, из времен столь отдаленных от наших дней, что о них помнит, лишь Господь. Вот что было написано в том свитке: Три рубина, три брата из страны черных дравидов [270] доставлены царю царей Хаммурапи [271]. Алые, словно голубиная кровь, вышли они из недр земных, как благословение богов. Подарены три брата были царям дравидов за их благочестие и почтение к богам. Цари вручили рубины самым искусным ювелирам, знавшим души и благородных металлов и драгоценных камней. Из позолоченный бронзы была отлита оправа в виде бегущего гепарда и вставлен в нее был Младший из братьев, на место, где у благородного зверя бьется его отважное сердце. В оправу в форме серебряного ирбиса помещен был Средний брат.
И наконец, третий, самый великий брат, нашел свое место в оправе из золота. То был могучий и бесстрашный тигр — благородный царь джунглей.
- Я хочу, чтобы ты сделал оправу из золота и вставил в нее «Сердце тигра», — сказал Бирабис. — Ты лучший мастер из всех, каких я знаю и потому доверяю тебе, как никому другому.
- О! Господин… — Саул низко поклонился, от волнения не зная, что еще сказать.
- Тебе будет хорошо заплачено за работу, — сказал мавр. — Это мое слово.
- Ваше доверие, господин и возможность работать с «Сердцем тигра» для меня самая высокая награда.
- Сколько времени тебе понадобиться, мастер?
- Год, может полтора, господин.
- Хорошо, — кивнул Бирабис и тут перешел на арамейский, которого Лоредан не понимал. — Сегодня же собирайся в дорогу. Попрощайся с родными, передай все дела Иосифу. Уже завтра, мы отправимся в Рабас — резиденцию моего царя и господина Бохуссы. Там есть прекрасная мастерская и толковые помощники, тебе будет доставлено все необходимое для работы.
- Мы отправимся так далеко? — изумился Саул — В Южную Мавританию? За пределы Империи?
- А тебя, что-то смущает? — левая бровь Бирабиса резко изогнулась. — Мы можем найти другого ювелира, если ты против.
- О нет, господин, нет! — поспешно воскликнул Саул. — Я просто удивлен немного. Я полагал, что заняться камнем можно будет здесь в моей мастерской.
- Нет, в Александрии мне не хотелось бы оставаться, — покачал головой мавр. — Мало ли что… Не знаю, как «Сердце тигра» попало к этим мошенникам, но готов поклясться, что агенты императора Антонина, уже разыскивают камень. Мне, очень бы не хотелось, чтобы они вышли на наш след. Поэтому, будет разумно увезти камень подальше и самим уехать. Кроме этого, мне не терпится порадовать моего повелителя.
Сказав это, мавр повернулся к ожидавшему Лоредану и заговорил на греческом:
- Теперь, займемся деньгами. Как я и говорил, вы, уважаемый Гермий получите 70 миллионов сестерциев и не дупондием [272] меньше. Моим свидетелем будет мастер Саул. А вашим, я полагаю, этот… Я до сих пор не знаю его имени.
- Его зовут Фабий, — сказал Лоредан.
- Он свободнорожденный? И надеюсь, римский гражданин?
- Задолго до эдикта императора, — кивнул Лоредан.
- Что ж, зовите его.
Втроем они вышли из комнатки и вернулись к служащему, терпеливо их поджидавшему. Лоредан сделал знак Фабию приблизиться.
- Ты будешь свидетелем при счете и опломбировании денег, — сказал молодой аристократ жулику. — Твой фамильный перстень при тебе?
-Да, конечно, — сказал Фабий, ошалело глядя на Лоредана. — Я никогда не расстаюсь с ним. А много ли денег, господин? Долго счет продлиться?
- Долго, Фабий. Тебе, лучше сразу набраться терпения.
После составления всех документов и проведения всех формальностей, их пригласили в закрытое помещение без окон. Источником света здесь были терракотовые лампадки, укрепленные на стенах и заправленные касторовым маслом. Само помещение, весьма вместительное, было разделено массивными железными решетками на множество более мелких. В каждом из таких отделений, на полу рядами стояли бочки, сундуки, металлические кувшины или плетеные корзины с плотно прилегающими крышками. Где то их было больше, где то меньше, но все эти емкости без исключения, были опечатаны.
Служащий и шестеро крепких рабов первыми прошли по центральному коридору, между рядами решеток до противоположной от входа стены. Здесь, в одном из отделений, разных сундуков, бочек и больших кувшинов с двумя ручками было особенно много. Емкости были составлены в тесные ряды и порой друг на друга в два, а кое-где и в три уровня.
Служащий приказал рабам, сперва тащить самые большие сундуки и ставить их на один из трех каменных столов, что были расположенны в центре комнаты. Лоредан заметил, что на всех сундуках из этого отделения и на других, находившихся там емкостях, стоят печати с изображением львов запряженных в колесницу. На руке мавра был перстень с такой же печатью. Далее, служащий начал открывать сундуки. Все они битком были набиты деньгами — серебряными сестерциями. При виде такого количества денег, Фабий застыл с разинутым от изумления ртом. Лоредан, тоже был поражен, хотя ему и приходилось бывать в аргентариумах и видеть немалые суммы. Но с тем количеством монет, высыпаемых сейчас из сундуков, ничто виденное им ранее не могло сравниться.
