Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
В канун Рождества король был повержен вторым ударом, а когда он пришел в себя, всем стало ясно, что конец близок. При дворе воцарилась напряженная атмосфера, под внешним спокойствием бродили шепотки, страх сочетался с возбужденным ожиданием, кое-кого видели в недолжных местах в недолжное время и, наоборот, не видели в надлежащее время в месте, где они должны были присутствовать. Туда-сюда сновали курьеры, оглядывающиеся вокруг заговорщицки, а ночная тишина то и дело нарушалась шагами или обрывками разговоров.
Это напомнило Нанетте атмосферу того ужасного дня, когда они с королевой Анной ожидали ареста. Ей хотелось вернуться домой, в Йоркшир, но это было, конечно, невозможно – даже если бы она могла уехать сама, Екатерина не отпустила бы ее. В такое время королеве хотелось быть окруженной друзьями.
Тишина установилась во всей стране, когда пришел январь. Вскоре после Нового года очередной удар уложил короля в постель, двор королевы по совету докторов переместился в ее покои. Король еще бодрился и принял, четырнадцатого января иностранных послов, а девятнадцатого приказал казнить графа Сюррея, хотя всем было очевидно, что он умирает. Партия Сеймура тихо ликовала – подстроенное ими падение Сюррея, на основании того, что он изобразил на своем гербе английских леопардов, повлекло заключение в Тауэр и герцога Норфолка. Если бы удалось убедить короля подписать смертный приговор и ему, то это был бы сокрушающий удар католической партии.
Но король слабел и, хотя еще цеплялся за жизнь, уже не мог писать или заниматься делами. Беспомощный, Генрих был погребен в горе своей плоти, то и дело просил пить, чтобы утолить пробужденную лихорадкой жажду. Недавно приближенный к королю член Совета сэр Энтони Денни ежедневно приносил королеве и ее фрейлинам бюллетени о состоянии здоровья короля – больше о них никто и не вспоминал. Рано утром двадцать седьмого января он пришел сообщить королеве, что король пережил новый удар.
– Теперь это только дело времени, мадам, – объявил он, – я счел необходимым сообщить его величеству, что доктора рекомендуют ему приготовиться к концу, и спросил его, не хочет ли он видеть кого-либо из духовных лиц. Он ответил, что хочет видеть только Кранмера, и то не сейчас.
– Не ждите, Денни, – ответила Екатерина, – пошлите за Кранмером сразу же если хотите, скажите, что я приказала это. Король переменит свое решение, как только увидит его.
– Мадам, мастер Кранмер сейчас в Кройдоне, и я полагаю, что лучше всего послать за ним курьера.
Королева подала ему руку для поцелуя:
– Милый Денни, вы настоящий друг. А кто сейчас с королем – я имею в виду, кроме членов Совета? Кто из его друзей?
Это различие прозвучало горько. Денни слегка сжал руку королевы:
– Там Уилл Сомерс, мадам. Он сидит на полу у постели, так что королю довольно повернуть голову, чтобы увидеть его. Они иногда разговаривают, но Уилл так плачет, что трудно разобрать его слова.
– Бедный Уилл... А король не спрашивал обо мне, Денни? Мне нужно посетить его?
– Нет, мадам, о вас он не спрашивал.
– Но он упоминал обо мне? Произносил мое имя? Денни покачал головой.
– По-моему, – тихо произнес он, – король не понимает, где он и какой сейчас год. Все, что я могу разобрать из его речи, относится к прошлому.
– Понятно, – сухо сказала Екатерина, – тогда, Денни, лучше вам вернуться к нему. Спасибо, что вы рассказали мне обо всем. Вы сообщите мне сразу, если... если что-то случится? Или если король призовет меня?
– Конечно, мадам, не сомневайтесь, – заверил ее Денни и удалился.
Екатерина долго молчала, а потом подняла взгляд на сидящих рядом фрейлин. Среди них были ее сестра и падчерица, но она обратилась только к Нанетте:
– Я рада, что хотя бы Уилл там. Если бы с ним был Томас...
– Он не останется один, – заверила ее Нанетта.
– Только эти двое, из столь многих. Он пережил всех своих друзей.
Нанетта прикусила губу, чтобы не произнести вертевшиеся на языке слова «Не удивительно, учитывая, что он стольких убил». Она с горечью вспомнила Анну, Джорджа, Хэла Нориса, Франка Уэстона, Тома Уайата, юного Сюррея, лучшего друга сына короля, Фицроя. Вот цена короны: чтобы править, нужно то и дело приносить а жертву своих лучших друзей. Но, по правде говоря, ей тоже было жалко великого короля, этого блестящего, умного и хитрого правителя, пойманного в ловушку и умирающего сейчас в груде бренной плоти. Ведь он был помазанником Божиим, он представлял перед Господом свой народ, принимал на себя его грехи, ибо люди были слишком слабы, чтобы отвечать за себя самостоятельно. И даже умирая, он умирал за них, как и жил. Анна, умирая, поняла это – она ведь была помазанной королевой, последней из его королев, которой было даровано помазание, и она понимала, что означает это жертвоприношение. Екатерине же это было недоступно – она видела в короле только человека.
Его любили и боялись, но прежде всего и самое главное он был королем, а после него не осталось никого, кроме мальчика и своры жадных псов. Лучший из них – Хартфорд, дядя принца, но он слишком слаб. Умирая, король оставлял свой народ на растерзание этим псам, и он, сражаясь за жизнь на смертном одре, знал это лучше, чем кто-либо другой. Он оставлял их без господина, и народ, как собака, любящая хозяина, который и кормит, и бьет ее, теперь пребывал в скорби и страхе.
Всю ночь двадцать седьмого января в покоях королевы не спали, и как только занялось серое январское утро двадцать восьмого, пришел Денни, с опустошенным взглядом и дорожками от слез на щеках, чтобы сообщить, что их повелитель умер.
– Он умер, не проронив ни единого слова, примерно в два часа утра. При нем был Кранмер. Король больше не мог говорить, но когда Кранмер спросил его, кается ли он в своих грехах, тот сжал руку в знак согласия. Он умер, как и жил, настоящим католиком.
– Да упокоит Господь его душу, – сказала Екатерина, перекрестившись. У нее одной из всех присутствующих глаза остались сухими. – Кто теперь с ним?
– Кранмер, и Уилл Сомерс, и епископы. Лорд Хартфорд отправился к принцу с остальными членами Совета. Я тоже должен идти туда, – добавил он. – Гонка началась, и замедливший на старте не получит приза.
Когда он ушел, Маргарет Невилл спросила:
– Что вы теперь будете делать, мадам? Екатерина покачала головой, чтобы прийти в себя:
– Не знаю, но мне тут, похоже, нечего делать. Они, наверно, приведут сюда Эдуарда, тогда я смогу увидеть его. Я нужна ему, так как он будет сильно горевать. А потом – я поеду в Челси, как и планировалось.
Для нее приготовили Дуврский дворец, небольшой уютный дворец на реке, недалеко от Челси. Ее вдовий траур также был продуман, было составлено распоряжение о роспуске ее двора. Королевское завещание было утверждено, порядок наследования установлен, приготовления к похоронам сделаны, был даже подготовлен роспуск парламента и составлен список временного правительства. Все это сделали сразу же, как только стало ясно, что король умирает. Почему же тогда смерть короля застала их всех врасплох?
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
