от того, что можно было наблюдать в 2000–2010-х годах, заключается в том, что молодые правительства, сознавая общность своих интересов, готовы выступать и действовать солидарно. Нельзя сказать, что угроза вооруженной интервенции в Нигер – со стороны ли придерживающегося профранцузской позиции сообщества ЭКОВАС или непосредственно Франции – полностью снята с повестки дня. Но, как бы то ни было, колебаться Париж и его партнеров заставила в первую очередь демонстрация единства обновленных государств, их готовность защищаться коллективно. Буркина-Фасо и Мали официально объявили о том, что в случае нападения на Нигер окажут ему всестороннюю военную помощь, а в последние дни эти устные заверения начали облекаться в форму конкретных обязывающих документов. Да, лишь практика способна показать истинную цену слов и бумаг. И все же они уже сами по себе – событие. Долгие годы господствовавшая в Африке тенденция к дезинтеграции, в том числе утрате внутреннего единства существующих стран в их официально признанных границах, трайбализм и сепаратизм сменяются чем-то принципиально новым. На пространстве, где еще совсем недавно бушевали войны и даже произошел акт геноцида (речь идет о печально знаменитой трагедии в Руанде), в последнее десятилетие растет и укрепляет связи Восточноафриканское сообщество, ставящее перед собой цель создания в перспективе единого федеративного государства. Теперь начинают налаживаться на новой основе отношения между государствами Центра и Запада Черного континента. Уже сейчас, пытаясь осмыслить данный позитивный сдвиг, интеллектуалы и мыслители Африки говорят о ренессансе идей, некогда популярных в эпоху большого освобождения – в полные оптимизма и веры в будущее 1960-е, когда уходили в историю старые колониальные империи. А прежде всего возрождается принцип общности борьбы и единства судьбы всей транссахарской части материка – прародины человечества.
И это не интеллигентские мечтания и не схоластика. Существует совершенно конкретный, практический критерий проверки широковещательных рассуждений идеологов и теоретиков – степень вовлеченности масс. А она, особенно по африканским меркам, сейчас небывало высока. Для «классических» верхушечных военных переворотов недавнего прошлого индифферентность населения была одной из наиболее характерных и бросающихся в глаза черт. Люди, наблюдая вспышки насилия, стремились лишь к одному – во всех смыслах слова дистанцироваться от столкновений вооруженных группировок, победы и поражения которых не сулили в их жизни никаких подлинно существенных новаций. Во всяком случае, позитивных. Теперь – не так. И в Нигере, и в Габоне мы можем видеть массовые манифестации в поддержку перемен. Причем начинаются они незамедлительно, так что скованные необходимостью сохранять конспирацию военные заговорщики просто не могли бы подготовить и «срежиссировать» их заранее. Не менее показателен и патриотический подъем. На фоне слухов о скором вторжении нигерийское руководство приступило к ограниченным мобилизационным мероприятиям – и очень скоро выяснилось, что число желающих вступить в структуры народного ополчения для оказания отпора агрессору столь велико, что для них попросту не хватает оружия.
Так почему в Африке подули новые ветры? Что ощутили люди на обширном и щедро одаренном природными богатствами континенте, заставившее их воспрянуть и поверить в себя? Выражаясь предельно общо, они ярко увидели признаки кризиса глобального капитализма – и неоколониализма как важнейшей структурной части данной системы.
Крушение в 1991 году Советского Союза положило конец эпохе биполярного мира, стержнем и сущностью которой являлось противостояние двух блоков, возглавляемых СССР и США. Оставшись единственной сверхдержавой планеты, Соединенные Штаты полагали, что для них и их союзников наступила эпоха глобального доминирования. Определенные основания так полагать, безусловно, имелись. США и ориентирующийся на Вашингтон блок НАТО располагал впечатляющей военной силой, имел колоссальные запасы как обычных, так и стратегических вооружений. Экономическое и технологическое лидерство «Запада» представлялось большинству наблюдателей неоспоримым – и внутри него самого, и за его пределами. Миллионы людей по всему земному шару готовы были с энтузиазмом тянуться за американской мечтой. Успех и могущество победителей холодной войны оказались до того значительными, что даже побудили ряд исследователей, включая небезызвестного Фрэнсиса Фукуяму, предположить: человечество в их лице достигло в своем развитии оптимума. А значит, настал пресловутый «конец истории».
По прошествии трех с лишним десятилетий утопичность подобных доктрин стала вполне очевидна даже их авторам. Глобальное доминирование Соединенных Штатов не принесло планете ни процветания, ни справедливости, ни мира. Ни на один из тех ключевых вызовов, с которыми род людской входил в новое тысячелетие, будь то задача освоения космоса, борьба с деградацией биосферы или другие вещи того же ряда, гегемон не сумел подыскать адекватного ответа. Как не смог он обеспечить и по-настоящему устойчивого развития мировой экономики. Огромная неравномерность распределения благ не сумела гарантировать от кризисных явлений даже хозяйство самих США. Притом что Вашингтон по-прежнему обладает громадным влиянием на международной арене, восприятие собственной страны гражданами Соединенных Штатов претерпело по сравнению с началом 1990-х серьезнейшие изменения. Миллионы американцев поддержали броский популистский лозунг, рожденный в ходе предвыборной кампании Дональда Трампа. Между тем каждый, кто поднимает на знамя слоган «Сделаем Америку великой вновь», тем самым с необходимостью подразумевает то, что сейчас великой она не является.
В конечном итоге постбеловежский миропорядок накопил внутри себя такое количество противоречий, которые сделали неизбежным его обрушение. Последнее мы наблюдаем прямо сейчас. Это, разумеется, отнюдь не означает, что вместе с ним крах постигнет и США как крупную и могущественную державу. Однако время, когда Вашингтон обладал возможностью действовать как единоличный «глобальный полицейский», определенно уходит в прошлое. От «мира, основанного на правилах» – читай, американских правилах, о котором пока еще говорят на форматах вроде G7, человечество переходит к миру, основанному на консенсусе. Договоренностям, устраивающим в той или иной степени всех ведущих игроков. Этого еще не произошло в полной мере, и тем не менее это совершенно неизбежно.
Значительную роль тут играет наше Отечество. Российская Федерация, несмотря на опустошающее воздействие рыночных реформ 1990-х, сумела, вопреки ожиданиям многих, сохраниться как достаточно серьезная сила. Мы с переменным успехом ведем борьбу за государственный суверенитет, национальную консолидацию Русского мира и создание пояса безопасности – сферы преобладающего влияния на постсоветском пространстве. Тот вызов, который мы бросили господству «первого мира» во главе с Соединенными Штатами, является для него, пожалуй, наиболее острым. За тем, каким окажется исход противоборства на Украине, сейчас напряженно наблюдает весь мир. И Африка – не исключение.
