— Я люблю вас, как и вы меня. И довольно мучить друг друга.
Он стоял так долго, молча, не поднимая голову с ее шеи и вдыхая ее нежный душистый знакомый аромат лаванды, прижимая ее легкое тело к своей груди. Лиза не сопротивлялась и как будто замерла. В каком-то оцепенении и неподвижной позе они находились несколько минут, как будто боялись пошевелиться и разрушить этот неожиданный мир, в котором они опять были вместе. Через какое-то время, ручка Лизы очень осторожно провела по густым волосам молодого человека и она глухо произнесла:
— Вы совсем заросли, Павел Александрович.
Корнилов невольно поднял к ней сияющее лицо, понимая что, наконец, ему удалось смягчить броню ее любящего сердца. Он стремительно сделал несколько шагов к диванчику и сел на него. Лизу он осторожно опустил к себе на колени, посадив боком к своей груди. Рукой он обвил ее тонкую талию и тыльной стороной второй ладони ласково провел по ее бархатной щеке. Она смотрела на него нежным и покорным взором. И Корнилов ощутил, как его существо наполняется диким восторгом и счастьем.
— Зачем вы наговорили столько всего несчастному Самойлову? — пролепетала она.
— Вы жалеете его, и это говорит мне о том, что для вас он ничего не значит, — быстро вынес вердикт Павел, коварно улыбаясь, и тут же серьезно добавил. — Разве я сказал ему не правду?
— Нет, вы сказали все верно, — ответила она тихо.
Ее мятный притягательный взор утонул в его серо-зеленых ярких глазах, и Павел понял, что он действительно прощен. Наклонившись сильнее к ее личику, он осторожно обхватил ладонью ее затылок, а его губы властно завладели ее ртом. Лиза ответила на его поцелуй, обвив руками ее мощную шею. Спустя некоторое время молодой человек оторвался от ее губ. Чуть отстранившись, он извлек из потайного кармана своего фрака великолепную изумрудную брошь.
— Ваш камень. Все эти годы я хранил его, как драгоценную память о вас. Отныне, вы со мной навсегда, — властно заявил Корнилов. И Лиза ответила на его слова лишь тихой нежной улыбкой. — Теперь, я могу вернуть вам его.
На его раскрытой ладони большой изумруд начал вдруг переливаться всеми цветами радуги, святясь изнутри.
— Опять он сияет, — выдохнула Лиза удивленно.
Корнилов долго пронзительно смотрел на камень и, невольно озаренный мыслью, сказал:
— Кажется, я понял его тайну.
— Да? — Лиза перевела на него заинтересованный взор.
— Он начинает светиться, когда мы рядом. И между нами нет вражды.
— Вы правы, — пролепетала Лиза. — Ведь, в прошлый раз в подземелье, я тоже ощутила, что за долгие годы мы стали духовно близки и все простили друг другу.
Она накрыла своей ладошкой камень, что лежал на его руке. Корнилов своей широкой ладонью тут же обхватил камень и ее ручку, что были в его руке, а его губы вновь нашли ее рот. В этот раз они целовались долго, страстно, словно не могли оторваться друг от друга. Спустя некоторое время Павел отпустил из своего плена ее сладкий рот.
— Я думаю назначить венчание на следующий месяц, числа пятнадцатого. Вы согласны со мной? — настойчиво спросил молодой человек тоном, в котором не было даже намека на выбор или возможное обсуждение других вариантов.
— Согласна, — прошептала Лиза, чувствуя, что в этот миг радость от его близости переполняет все ее существо. Все страдания, все эти годы лишений и боли, все неприятные жуткие ссоры, которые были между ними, все терзания и переживания — все в данный момент времени разрушилось и исчезло, лишь от одной его близости.
Корнилов не спускал с ее прелестного родного лица настойчивого любовного взора. Его существо, его сердце, его душа были наполнены только одной упоительной мыслью — эта непокорная, прекрасная, чудная, завораживающая, непостижимая и до боли желанная девица, теперь, на веки принадлежала ему. Словно покорная голубка она, в сию минуту, сидела у него на коленях, такая красивая и ласковая.
— Я намерен немедля увидеть моих сыновей, — вдруг настойчиво произнес Павел. Лиза нежно улыбнулась и ответила:
— Малыш еще спит. Но, мы можем подняться в детскую. Витюша там, играет с няней.
— Вы уже дали малышу имя? — спросил Павел.
— Нет.
— Могу я назвать его?
— Да, — кивнула она и улыбнулась ему.
— Что ж, тогда я подумаю на счет имени. Решу все вопросы с бумагами на усыновление детей. Пятнадцатого числа назначим венчание, и вы с детьми сразу же переедите ко мне в дом. Да и вообще, я думаю, переехать в мой особняк, вы с малышами можете и завтра. Зачем ждать?
— Хорошо, Павел Александрович, — кивнула Лиза и притиснулась к его щеке своим личиком. Он улыбнулся кончиками губ и глухо заметил:
— Я уже говорил вам, что мне невероятно нравится, когда вы мне уступаете.
Он вдруг осторожно взял ее за подбородок и заставил посмотреть в свои глаза. Хриплым настойчивым голосом он спросил:
— Я хочу знать только одно.
— Да?
— Когда вы поняли, что любите меня?
— Вы хотите это знать? — спросила она, не спуская с него влюбленного взгляда.
— Да, — выдохнул Павел на одном дыхании, испепеляя ее жгучим любовным взором.
Лиза долго пронзительно посмотрела в блестящие страстным светом глаза молодого человека и ощутила, что в этот миг, этот мужчина, которого она обожала более всего на свете, действительно любит ее.
— Когда вы в первый раз навестили меня в полевом госпитале, после моего ранения. Когда вы склонились надо мной, я поняла, что вы тот самый мужчина — герой из моих снов.
— Я долго не мог открыться вам в своих чувствах, — произнес Корнилов вдохновенно. — И не могу назвать тот день, когда я осознал, что люблю вас. Но одно я могу сказать точно. В тот первый миг в карете, когда я спасал вас от французов, едва я увидел ваши невероятные чудесные очи, я потерял покой навсегда…
