стоит потребовать капитуляции, — предложил Винсент.
— Нет, — отрезал Шарп, — мы начнем с обмана.
— Как именно?
— Сделаю так, чтобы они увидели то, что я хочу им показать. — Он намеренно не стал объяснять подробности. Отчасти потому, что Винсент наотрез отказывался обсуждать личность «важного» узника, которого им поручили спасти, а отчасти потому, что сам сомневался, есть ли у его плана хоть призрачный шанс на успех.
Шарп не сводил глаз с главных ворот. Он подошел к самому берегу реки, чтобы видеть замок в обход треугольного бастиона. Теперь тяжелые ворота в арке квадратной башни были видны как на ладони. На вершине башни в лунном свете блеснул металл. Шарп решил, что там стоят часовые. Эти люди должны были видеть, как два всадника подъехали к лесу у замка, но не подняли тревогу и не окликнули их. Возможно, они привыкли наблюдать горожан на лугу. Но ведь из Перонна их наверняка предупредили, что британские войска поблизости?
— Вот сонные тетери, — пробормотал он.
— Ещё и пьяные в придачу, — добавил Винсент с усмешкой.
Со стороны деревни донеслось пение, и вскоре показалась группа людей. Они и впрямь были мертвецки пьяны и орали песни на всю округу. Они свернули с дороги к воротам, и Шарп увидел, как тропа ведет в туннель треугольного бастиона. Когда-то, должно быть, бастион был грозной каменной твердыней, но теперь его стены едва ли превышали человеческий рост. До Шарпа и Винсента донесся скрип двери, выкрик часового, и пьяная компания скрылась в туннеле. С другой стороны бастиона открылись вторые ворота, и люди, пошатываясь, перешли мост через внутренний ров. Мгновение спустя Шарп услышал скрип главных ворот замка. Свет фонаря выхватил из темноты каменный мост, послышался смех, а затем тяжелый удар, свидетельствующий о том, что ворота захлопнулись.
— И это единственный путь внутрь? — спросил Шарп.
— Возможно, есть потерна[11] для вылазок, но я ее не заметил.
— Значит, либо через парадную дверь, либо никак?
— Если только вы не предпочитаете штурм по лестницам.
Шарп лишь фыркнул. Мысль о том, чтобы сколачивать лестницы, способные достать до верха этих стен, была скверной сама по себе, но перспектива карабкаться по ним под огнем с четырех угловых башен была ужасной.
— Никаких лестниц, майор. Если и войдем, то исключительно через парадный вход. — У него появилась идея, как это провернуть, хотя, видит бог, затея была отчаянная, а бастион только усложнял задачу. Путь к мосту лежал через туннель, а оклик часового подтверждал, что в бастионе сидит караул.
— Вы увидели достаточно?
— Даже слишком, майор.
— Тогда предлагаю вернуться на ферму.
Они выехали на дорогу и направились на север через деревню. Из трактира доносилось нестройное пение, и как раз в тот момент, когда они проезжали мимо, на дорогу вышли двое французских офицеров.
— Кто идет? — окликнул один из них.
— Полковник Вийон, — спокойно ответил Винсент, — седьмая пехотная бригада. А вы кто?
— Лейтенант Бриссак, месье. Артиллерия.
— Служите в здешнем гарнизоне?
— Пока что да, месье. — Лейтенант замялся. — Вы были в сражении, полковник?
— Были, — ответил Шарп вместо Винсента, — и британцы висят у нас на хвосте.
— Здесь, месье? — Голос лейтенанта дрогнул от тревоги.
— Совсем рядом. Ждите их сегодня ночью или завтра утром. Разве вы не слышали сегодня канонаду?
— Слышали, месье.
— Это был Перонн. Разве вам не прислали предупреждение?
— Прислали, — подтвердил лейтенант.
— Они преследуют нас, — отрезал Шарп, — и нам необходимо убежище.
Лейтенант нахмурился, разглядывая Шарпа. В тенях зеленый мундир стрелка казался черным и мог принадлежать любой армии. К тому же он был почти полностью скрыт великолепным плащом, на котором в скудном свете из дверей трактира поблескивала литера «N».
— Сегодня ночью? — переспросил Бриссак.
— Нам необходимо убежище, и как можно скорее, — повторил Шарп.
— Простите, месье? — Француз, по-видимому, не расслышал ответа из-за акцента.
— Капитан Лассан с Нормандских островов, — услужливо вставил Винсент, — он ищет убежища для своих людей.
— И сколько их? — спросил Бриссак, по-видимому, удовлетворенный объяснением.
— У меня осталось пятнадцать человек, — ответил Шарп. — Остальные мертвы.
— Мы их примем, — кивнул Бриссак.
— Сколько людей у вас в замке? — требовательно спросил Винсент.
— Сто восемьдесят, полковник. И еще отряд Национальной гвардии. — Тон лейтенанта ясно давал понять, что от гвардейцев толку будет чуть.
— А что с артиллерией? — вмешался Шарп.
— Нам только что доставили несколько старых пушек для ополчения, — презрительно бросил второй французский офицер.
— Мы присоединимся к вам, — сказал Шарп, — сегодня ночью. Передайте коменданту, чтобы нас ждали.
Лейтенант замялся:
— А как же битва, месье? Император и впрямь разбит?
— Его растерзали в клочья, лейтенант, — ответил Винсент, пожалуй, даже слишком радостно. — Даже Императорская Гвардия бежала.
— Боже мой! — Бриссак отшатнулся.
— Но крепость вы обязаны удерживать? — спросил Шарп.
— Таков приказ, месье.
— Тогда мои люди будут рады вам помочь, — подытожил Шарп и развернул коня.
Винсент пожелал лейтенантам доброй ночи и пришпорил жеребца, догоняя Шарпа.
— Сегодня ночью? — резко спросил он.
Шарп усмехнулся:
— У меня нет пушек, чтобы вышибить их ворота, да мы к ним и не приблизимся, не пройдя через тот бастион. Да и сколачивать лестницы, чтобы моих людей перестреляли как собак, я тоже не собираюсь. Но у меня есть пятнадцать стрелков.
— Откуда у вас стрелки?
— У нас странный батальон, майор. Когда-то рота 95-го стрелкового полка была прикомандирована к «Южному Эссексу» еще в Испании. Они так и остались с нами, и мои люди — те, кто выжил, — до сих пор носят свои зеленые куртки, хоть и маршируют в составе батальона «красных мундиров». Эти пятнадцать сойдут за единственных выживших из отряда капитана Лассана, потому что в темноте их мундиры не похожи на британские.
— А я? — спросил Винсент.
— Вы по-прежнему будете полковником Вийоном и потребуете открыть ворота.
— Не проще ли потребовать их сдачи?
Шарп вздохнул:
— Они быстро поймут, что у нас нет артиллерии. Сдаваться они не станут, майор, а Герцог хочет, чтобы всё было кончено быстро. Так что идем сегодня ночью. — Он помолчал. — Нам предстоит бой, майор,
