и мы его выиграем.
— Выиграем? — голос Винсента прозвучал неуверенно.
— Обязательно, — твердо отрезал Шарп.
И если он не ошибался в своих расчётах, к утру замок Ам будет в его руках.
На ферме они были в безопасности. Хозяин, угрюмый малый, остался доволен монетами, а пикеты, расставленные по всему периметру, доложили, что никто не покидал ферму, чтобы предупредить горожан о близости британцев. Фермер обрадовался еще больше, когда трое людей Шарпа подоили его коров. Поздно вечером Шарп собрал всех в амбаре и изложил план ночной вылазки.
Пятнадцать стрелков стояли особняком, к ним примкнул и Харпер.
— Ты не пойдешь, Пэт, — сказал ему Шарп.
— И как ты меня остановишь?
— Ради всего святого, тебе что, помирать охота?
— Помирать я не планирую, мистер Шарп, но и смотреть, как помираешь ты, тоже не намерен. — Он поудобнее перехватил свое семиствольное ружье. — Я иду.
— Господи, и что мне сказать Изабелле, если тебя вдруг убьют?
— Скажешь ей, что в подвале трактира спрятано небольшое состояние, — ухмыльнулся Харпер. — К тому же ты и сам прекрасно знаешь, что хочешь, чтобы я пошел.
— Хочу, — признался Шарп. — Но береги себя, Пэт.
— А разве я когда-то поступал иначе?
Они выступили около полуночи. Луна освещала дорогу, по которой стрелки следовали за Шарпом к городу. В сотне шагов от первых домов он остановился и повернулся к стрелку Финну, высокому, мрачному ирландцу.
— Ты всегда мечтал подстрелить «красного мундира», Брендан, но постарайся всё же промахнуться.
— А как насчет капитана Прайса, мистер Шарп? — Стрелки знали, что Шарп симпатизирует Гарри Прайсу.
— Можешь его припугнуть, но не вздумай попасть.
Финн опустился на колено и вскинул винтовку к плечу. Остальной батальон находился всего в семидесяти-восьмидесяти шагах, и Прайс, возглавлявший колонну, был виден как на ладони.
Финн выстрелил. Звук разорвал ночную тишину. Шарп увидел, как Прайс дернулся в сторону, явно испуганный просвистевшей рядом пулей.
— Так, ребята, — шепнул он своим «зеленым курткам», — головы не высовывать. Лежать смирно!
Шарп приник к земле, и мгновение спустя батальон открыл ответный огонь. Это палила легкая рота, которую ошарашенный Прайс успел развернуть в линию. Пули свистели высоко над головами стрелков, как и приказывал Шарп. Он выждал, пока люди Гарри Прайса займутся перезарядкой, и вскочил на ноги.
— А теперь, парни! Бегом!
Стрелки бросились к деревне. Вдогонку им полетели редкие мушкетные выстрелы. Все выше цели, но шуму было столько, что можно было поднять мертвецов на кладбище Ама. Шарп вел их мимо трактира, где они с Винсентом давеча беседовали с французскими лейтенантами. Майор Винсент бежал рядом.
— Ваш малый чуть не пристрелил капитана Прайса! — пропыхтел он.
— Это же стрелки. Они попадают только тогда, когда сами того хотят.
Шарп остановил своих людей у последних домов перед пустырем у цитадели.
— Огонь, ребята! — скомандовал он. — Но цельтесь выше!
Он прицелился из своей винтовки, дождался, пока в конце улицы покажутся первые «красные мундиры», и выстрелил по крыше. Солдаты Прайса бросились врассыпную под треск винтовок и начали палить в ответ. Мушкетные пули свистели в воздухе, разбиваясь о стены цитадели.
— Примкнуть штык-ножи! — крикнул Шарп. — За мной! Вперед!
Стрелкам понадобилось мгновение, чтобы защелкнуть длинные клинки на стволах, и вот они уже мчались вслед за Шарпом через поле к дверям бастиона. Мушкетная пальба позади не утихала. Майор Винсент с обнаженной шпагой бежал плечом к плечу с Шарпом. Все они были в своих темных мундирах.
— Ouvrez! Ouvrez![12] — взревел Винсент, требуя открыть дверь, когда они приблизились к бастиону.
Шарп выхватил палаш. Длинный прямой клинок, предназначенный для тяжелой кавалерии, идеально лежал в руке. Оружие считалось неуклюжим, но в руках сильного человека этот тяжелый клинок творил чудеса, а один его вид внушал врагу священный трепет.
Дверь бастиона распахнулась, отбросив полосу света на гравийную дорожку. На пороге стояли двое в синих мундирах, жестами поторапливая Шарпа и его людей.
— Vite! Vite![13] — кричал один из них.
Он видел «красных мундиров», высыпавших из-за деревьев, и призывал Шарпа и его людей поспешить. Шарп, опередив Винсента, с такой силой вогнал клинок в живот французу, что тот прошел насквозь и застрял в деревянном косяке. Стрелки протиснулись мимо него, работая штык-ножами.
Шарп рванул палаш на себя, уперся ногой в грудь умирающего и выдернул лезвие из его живота. Француз издавал скулящие звуки, хватаясь за рану, поэтому Шарп добил его ударом в горло и ворвался в туннель.
Бастион представлял собой треугольный клин с каменными стенами, заполненными землей. Когда-то он должен был защищать ворота цитадели от артиллерийского обстрела. Туннель внутри изгибался под углом, начинаясь с одной стороны клина, а затем поворачивая к воротам.
— Не останавливаться! — крикнул Шарп.
Он вырвался вперед, увлекая за собой людей, проскочил крутой поворот и увидел впереди еще одну дверь. Справа от нее была вторая дверь. Шарп догадался, что это караульное помещение. Он скорее почувствовал, чем увидел, как эта дверь закрывается.
— Пэт!
— Сэр?
— Залповое ружьё!
Шарп замер у двери караулки, дождался Харпера и ударом ноги распахнул дверь настежь. Перед глазами мелькнули синие мундиры в свете фонаря, стол, на котором лежали хлеб, сыр и игральные карты, а затем Харпер нажал на спуск. Залповое ружье наполнило туннель невообразимым грохотом и дымом, и людей в синем просто швырнуло назад к стене. «Глупо вышло», — промелькнуло в голове у Шарпа. Грохот этой махины был настолько мощным, что наверняка переполошил охрану у главных ворот, но времени сокрушаться из-за глупости не было. Оставалось надеяться, что они примут это за шум «сражения» между беглецами и преследователями. Он распахнул большую дверь и выбежал на каменный мост, пересекающий сухой ров. Перед ним высились исполинские ворота.
— Открывайте! — взревел он по-французски.
Французы, охранявшие ворота, видели, как людей в темных мундирах преследуют «красные мундиры». Они наблюдали за тем, как беглецы скрылись в бастионе, и теперь распахнули главные ворота, зазывая их в безопасное место.
— Купер! — крикнул Шарп.
— Сэр?
— Горн при тебе?
— Так точно, сэр.
— Труби! — скомандовал Шарп, не заботясь о том, что говорит по-английски, и ворвался в полуоткрытые ворота.
Там его ждал рослый французский сержант. Шарп с разбегу пропорол ему горло концом палаша, а следом за ним уже врывались его
