медленно скользнул по бледному лицу подле ее клинка:
– Он… потомок Меча Гор и Рек?
Ее недоуменное выражение лица стало для Инь Пэя последней каплей. Он стиснул зубы и попытался броситься прямо на клинок. Чжоу Фэй поспешно отвела руку и теперь уже ногой плотно прижала юношу к земле, раздраженно бросив:
– Ишь какой вымахал, а все боишься, что о тебе скажут что-то не то? Если так дорожишь своим именем, где же ты раньше был?
То ли Фэй не рассчитала силы, то ли Инь Пэй сам перенапрягся от гнева, но после этих слов он на мгновение застыл: лицо его совсем побелело, а изо рта вытекла струйка алой крови.
– На самом деле он… – вздохнул Цзи Юньчэнь, не в силах больше смотреть на мучения юнца.
Се Юнь, предвидев, что вот-вот последует очередной поток причитаний и душевных терзаний, поспешно перебил:
– Мастер Цзи, хватит уже этих «на самом деле». Здесь нам оставаться нельзя, давайте сначала…
Не успел он договорить, как с верхнего этажа постоялого двора прозвучало:
– Третий господин, вот вы где! Мы уже испугались, что вы снова сбежали.
Опять этот господин Бай!
Ноги Се Юня будто смазали свиным жиром восемнадцать раз кряду, и он тотчас скользнул за спину Чжоу Фэй, бормоча:
– Героиня, спаси меня! Быстрее останови его!
Чжоу Фэй опешила. Се Юнь был выше ее на полголовы, но вспомнил он об этом не сразу. Сначала какое-то время умоляюще смотрел на свою защитницу, а потом резко втянул голову в плечи, весь ссутулился и ноги поджал – съежился как только сумел – и действительно умудрился спрятаться за ее хрупкой спиной. Растерянно поглядывая из стороны в сторону, он прошептал:
– Боюсь, в честном бою ты с ним не справишься… Нужно брать хитростью… Э-э-э… Заболтай его, выиграй время, дай мне подумать…
Принц Дуань был настолько невозмутимым, что Чжоу Фэй невольно сдалась. Она пнула Инь Пэя ногой и, пока тот катился к хозяину Хуа, крикнула:
– Господин Бай, осторожно!
Тот замешкался на мгновение, не понимая, какая опасность ему грозит, но, услышав предупреждение, решил, что враг подкрался сзади, и поспешно оглянулся. Стоило господину Баю лишь на мгновение потерять бдительность, огромный шуршащий комок полетел ему прямо в лицо!
Во внутреннем дворе обыкновенно сушили постельное белье, а у Чжоу Фэй были зоркие глаза и ловкие руки: она выбрала самое толстое одеяло, одним махом подняла его и, запрыгнув в окно, набросила господину Баю на голову. Лишенный на время возможности видеть, он достал меч и поспешно попытался разрубить преграду, но за одеялом его как раз поджидала Чжоу Фэй. Как только господин Бай приготовился к удару, она резким движением ладони отпихнула его руку. От столкновения их сил огромное ватное одеяло мгновенно разлетелось на клочки, выпустив из себя мириады белоснежных «цветов» – точь-в-точь те, что распускаются по весне на грушевых деревьях. Хлопковые «цветы» заполонили все вокруг и снова ослепили растерявшегося Странника. Чжоу Фэй рассекла ватное облако, в тот же миг выбила меч из руки господина Бая и нацелилась ему клинком прямо в горло!
Господину Баю давно не приходилось испытывать столько унижений. Надо же, по доверчивости попасться на уловку девчонки – да еще такой, как он всегда считал, простодушной и бесхитростной!
– Прошу прощения, – тихо пробормотала Чжоу Фэй.
Сталь, приставленная к шее, льдом сковала все его тело, а к горлу подступила горькая желчь. Но прежде чем он успел пустить в ход свое красноречие, Чжоу Фэй запечатала его жизненные точки, на время лишив возможности двигаться, а затем, искренне смутившись, сложила руки в малом поклоне:
– Я же предупреждала.
Господин Бай не нашелся с ответом. Целыми днями околачиваться с третьим господином и не набраться от него дурных манер – все равно что рисовать тушью и не испачкаться – невозможно!
– Хороша! – громко рассмеялся Се Юнь. – Бесподобна! Почти как я в былые времена!
На этот раз Цзи Юньчэнь наконец проявил должную сообразительность, махнул рукой и сказал:
– Повелитель Цинлуна вряд ли путешествует в одиночестве. Верхом вы будете слишком заметны, лучше следуйте за мной.
Чжоу Фэй замешкалась, но Се Юнь не оставил ей времени на сомнения:
– Мы идем с ним.
Фэй приподняла бровь, намереваясь возразить, но Се Юнь, словно прочитав ее мысли, тихо продолжил:
– Позволь мне научить тебя еще кое-чему. Некоторые люди могут тебе не нравиться и раздражать. Но если великий мастер по какой-то причине позволил себе опуститься до столь жалкого состояния, это уже говорит о его благородстве.
И пусть Цзи Юньчэню Фэй верила не до конца, она решила, что Се Юню все же доверять можно, а потому послушно последовала за ним, не преминув, впрочем, съязвить:
– Значит, если принц Дуань позволил себе стать бродячим плутом, это говорит о его благородстве?
Се Юнь, словно не заметив издевки, с невозмутимым видом принял ее слова за похвалу и одобрительно воскликнул:
– Именно! Говорю же, насквозь меня видишь!
На это Чжоу Фэй уже не смогла придумать достойный ответ.
Хозяину Хуа, У Чучу и вновь обездвиженному Инь Пэю ничего не оставалось, кроме как согласиться поневоле быть втянутыми в очередные неприятности. Цзи Юньчэнь привел всех в винный погреб постоялого двора. Под огромным бочонком оказался потайной ход. В кромешной тьме не различить было, как глубоко простираются подземелья. Повар достал хочжэцзы и спустился первым. Хозяин Хуа все еще крепко удерживал Инь Пэя, поэтому тот не смог бы очередной раз им помешать, но язык за зубами все равно не держал:
– Великий Клинок Севера, – рассмеялся он, увидев тайный ход, – работает поваром на захудалом постоялом дворе, живет в вечном страхе и трусливо роет подземные ходы! Перестал быть человеком, так пришлось копать нору, как крысе. Забавно.
Хозяин Хуа невозмутимо бросил:
– А ты перестал быть человеком и научился вилять хвостом перед хозяином. Разве не забавно?
Инь Пэй едва не задохнулся от ярости. Некоторое время спустя мастер Хуа смягчился и спокойным голосом пояснил:
– Этот тайный ход – моя работа. И копал я его не ради брата Цзи.
Чжоу Фэй и Се Юнь задавать вопросов не стали, но У Чучу, не знакомая еще с миром цзянху, спросила:
– Зачем он вам понадобился?
Хозяин Хуа проявил снисходительность и, снова приняв вид добродушного толстяка, улыбнулся:
– Молодая госпожа, порой людям вроде нас приходится бежать, ежели кто-нибудь решит свести с ними счеты. Не бывает других причин.
Цзи Юньчэнь зажег масляные лампы по обе стороны коридора. Мягкий свет разлился по темной как смоль комнате, и на стенах заплясали длинные, дрожащие в слабом мерцании тени. У Чучу вздрогнула, почувствовав запах сырости и тления, что
