Они нашли кречета сидящим на журавле в лиге от того места, где Вэланд его выпустил. Птица уже успела набить себе зоб и, когда Вэланд приблизился, чтобы взять ее, распустила крылья. Он надел ей на голову клобучок и передал Ибрагиму, а сам осмотрел жертву, чтобы выяснить, как она была убита. Одно крыло было переломлено в локте, видимо, сюда пришелся удар кречета с лёта, после чего журавль, кружась, упал на землю. Сокольник осмотрел его шею и подумал, что окончательный удар был нанесен клювом именно сюда. Однако на шее повреждений не было. Вэланд взъерошил перья на туловище журавля и показал Ибрагиму то, что обнаружил. Сокольничий изумленно воскликнул и жестом подозвал помощников. Кречет проломил почти все ребра на правом боку журавля, лишая его жизни одним рубящим ударом заднего когтя.
— Йылдырым[98], — сказал Ибрагим. Он ткнул пальцем в небо и изобразил зигзаг, сопровождая его восхищенным восклицанием. — Йылдырым!
— Молния, — кивая, согласился Вэланд.
Птица Тора, бога войны скованных льдами северных стран, хозяина молота-сокрушителя.
— Это хорошее имя.
По пути назад сельджуки поднимали лица к небу и пели песни, восхваляющие кречета. Вэланд к ним не присоединился. Спустилась ночь. Увидев огни ставки, пронзающие тьму, он осадил своего коня и склонился ему на шею с глубоким вздохом. Ибрагим заметил угрюмое настроение Вэланда.
— Почему такой кислый вид?
— Это не из-за кречета.
Оба они имели лишь приблизительное представление о том, что говорил другой. Ибрагим внимательно всмотрелся в лицо Вэланда.
— Ты странный юноша. Постоянно стремишься к тому, чтобы чрезмерно усложнять свою жизнь. Поверь, она и так устелет твой путь трудностями и печалями, нет нужды выдумывать свои собственные.
Он поднял палец.
— Не искушай судьбу полетами. Завтра покорми кречета одним мясом, но необильно. Пусть эту победу ничто не затмит в его памяти до того дня, когда он раскинет крылья для решающей схватки.
Легкий ветер волновал стены шатра. Отогнув полу, Вэланд вышел наружу. Снежная пыль припорошила все вокруг, однако небо было чистым, и в его темном куполе сияли звезды, проливая ледяной свет на вершины, высившиеся на юге. Ибрагим стоял на коленях и молился, распростершись в сторону гор. Ветерок, колеблющий шатры в ставке, был настолько слаб, что Вэланд едва его ощущал. Ибрагим скатал свой коврик для молитвы в рулон и вернулся. Он попросил благословения Всевышнего, и Вэланд повторил его слова. Юноша взглянул вверх.
— Идеальные условия для балобанов.
Ибрагим махнул рукой.
— Как Йылдырым?
— Пока еще не видел его. Я подумал, пусть поспит как можно дольше.
— А ты что же? Хорошо отдохнул?
Вэланд улыбнулся.
— Почти всю ночь я думал о предстоящем поединке.
Они отправились навестить кречета. Птица узнала приближающиеся шаги хозяина и издала приветственное «Чуп!». Когда он подошел к ней, она распустила крылья в приятном ожидании, потом перескочила сокольнику на кулак. Кречет не расстроился, не обнаружив в руке Вэланда корма. Сокольник позволил ему ущипнуть себя за палец.
— Эмир будет сам его пускать?
— Нет, ты будешь нести птицу и пустишь ее по команде его превосходительства. Если охота увенчается триумфом, он получит всю славу. Если птица проиграет, вина ляжет на тебя.
Вэланд погладил кречета по голове.
— Что ж, он готов к состязанию как никогда.
— Не совсем. У меня есть специальное снадобье, которое разожжет его кровь.
— Ему не нужны будоражащие средства. Лучше я предложу ему искупаться. Будет ужасно, если он улетит искать воду.
Зевая, появились помощники старого сокольника и принялись готовить вабила и выносить балобанов на ветер. Эмир будет пускать их утром. Охота на журавля станет заключительным номером сегодняшнего состязания.
Вэланд взял кречета на руку и вынес проветриться с первым проблеском рассвета. Когда солнце поднялось над горизонтом, птица с удовольствием приняла ванну, опуская голову под воду, приседая, погружаясь в нее, и отряхивалась подобно собаке. Потом она запрыгнула на свой насест, распростерла крылья и принялась чистить перья клювом.
Сокольник облачился в выданный ему костюм. Позади него стоял Ибрагим, оценивая его вид. Он одобрительно кивнул и перед выходом водрузил ему на голову шапку с меховой опушкой. Вэланд сел на свою постель, стараясь успокоить нервы. Он все время покашливал, как будто у него першило в горле. Услышав звук трубы, оглашающей начало дня состязания, он с облегчением вскочил на ноги. Затем юноша надел на кречета клобучок, взобрался в седло и поскакал с Ибрагимом и его помощниками к площадке, расположенной посреди ставки. Выехав на открытое пространство, он резко остановил коня и удивленно посмотрел на сотни вооруженных, одетых в латы всадников, скачущих по площади. Происходящее было более похоже на военные сборы, чем на охотничий поход.
Улыбаясь, из толпы выехал Валлон.
— Добро пожаловать, чужестранец! Мы наслышаны о твоих успехах. Не многие кречеты способны убить журавля с первой попытки.
— Это была не настоящая охота. Жертву поймали заранее.
Валлон отвел его в сторону.
— Я знаю, что это состязание много для тебя значит. По-другому и быть не может после всех твоих трудов, вложенных в это дело. Но есть еще кое-что более важное. Я не хотел тебе говорить раньше, поскольку все равно ничто не заставило бы Сулеймана отменить состязание.
— Я не хочу, чтобы состязание было отменено.
— В тот вечер, когда Сулейман согласился его провести, он выдвинул дополнительные условия. Если ты победишь, мы будем отпущены с вознаграждением. Если проиграешь, то лишишься воли.
— Я вас не понимаю.
— В случае поражения ты станешь рабом Вальтера.
— Я не буду ничьим рабом. Я ни перед кем не склоню голову. Почему вы мне раньше ничего не сказали?
— Я не хотел, чтобы эта угроза пагубно на тебе отразилась во время тренировок кречета. А сейчас я говорю об этом, потому что у меня есть возможность заставить эмира даровать тебе свободу даже в том случае, если твой кречет не одержит победу.
— И что будет, если не одержит? Что случится с Сиз?
— Вы не будете разлучены. Верь мне. Постарайся провести охоту как можно лучше, но не беспокойся о возможном проигрыше. Делай все в точности так, как тебе будет говорить эмир, и не предпринимай ничего излишне амбициозного.
— Я не буду.
Вэланд все еще пребывал в оцепенении, когда его поприветствовал Геро.
