и Мур попытался представить себе такой бой. Он попытался превратить клочья тумана в пороховой дым, но воображение подвело. Восемнадцатилетний Джон Мур никогда ещё не был в бою и каждый день задавался вопросом, как он поведет себя, почуяв запах пороха, услышав крики раненых и оказавшись посреди хаоса сражения.
— Леди приближается, сэр, — предупредил Мура капрал Браун.
— Леди? — спросил Мур, очнувшись от своих грез, и увидел, что к палатке приближается Бетани Флетчер.
Он встал и, пригнувшись, вышел из-под полы палатки, чтобы поприветствовать ее, но один ее вид лишил его дара речи, и он просто стоял, неловкий, со шляпой в руке и улыбался.
— Лейтенант Мур, — сказала Бетани, остановившись в шаге от него.
— Мисс Флетчер, — сумел выговорить Мур, — как всегда, рад вас видеть. — Он поклонился.
— Мне велели передать вам это, сэр. — Бетани протянула ему листок бумаги.
Это была расписка на кукурузу и рыбу, которые Джеймс Флетчер продал квартирмейстеру.
— Четыре шиллинга! — воскликнул Мур.
— Квартирмейстер сказал, что вы мне заплатите, сэр, — сказала Бетани.
— Если мистер Рейдхед так приказал, я повинуюсь. И мне будет очень приятно заплатить вам, мисс Флетчер, — сказал Мур. Он снова взглянул на расписку. — Должно быть, изрядное количество кукурузы и рыбы! На целых четыре шиллинга!
Бетани вспыхнула.
— Это мистер Рейдхед определил сумму, сэр.
— О, я вовсе не намекаю, что сумма чрезмерна, — сказал Мур, краснея. «Если я так теряю самообладание при виде девушки, — подумал он, — то как же я встречу врага?» — Капрал Браун!
— Сэр?
— Четыре шиллинга для леди!
— Сию минуту, сэр, — сказал Браун, выходя из палатки, но вместо монет он принес молоток и зубило и подошел к стоявшей рядом деревянной колоде. У него был один серебряный доллар. Он положил его на дерево, затем осторожно приставил к монете лезвие зубила, чтобы сделать один радиальный надрез. Молот ударил, и монета подскочила от укуса зубила.
— Это ж надо додуматься, сэр, — проворчал Браун, поправляя доллар, — рубить монету на пять частей. Почему бы нам не делать четыре куска по шиллингу и три пенса каждый?
— По причине того, что монету легче разрубить на четыре части, чем на пять? — предположил Мур.
— Разумеется, сэр. Чтобы разрубить на четыре, нужно лишь широкое лезвие зубила и два удара, — проворчал Браун, а затем нанес еще один удар по доллару, отколов серебряный клин, который он и подвинул по колоде к Бетани. — Вот, мисс, один шиллинг.
Бетани взяла остроконечный осколок.
— Вы так и солдатам платите? — спросила она Мура.
— О, нам не платят, мисс, — ответил капрал Браун, — разве что долговыми расписками.
— Отдайте мисс Флетчер остаток монеты, — предложил Мур, — и у нее будут ее четыре шиллинга, а вам не придется больше ничего рубить.
Монет не хватало, поэтому бригадный генерал постановил, что каждый серебряный доллар стоит пять шиллингов.
— Прекратитt пялиться! — резко крикнул Мур канонирам, которые прервали работу, чтобы полюбоваться на Бет Флетчер.
Мур поднял изуродованный доллар и протянул его Бетани.
— Вот, мисс Флетчер, ваша плата.
— Благодарю вас, сэр. — Бетани положила отколотый шиллинг обратно на колоду. — И сколько же долговых расписок вам приходится выписывать каждую неделю? — спросила она.
— Сколько? — Мур на мгновение растерялся. — О, мы не выписываем расписки как таковые, мисс Флетчер, но мы записываем в гроссбух, какое жалованье кому причитается. Звонкая монета хранится для более важных дел, например, для оплаты вашей кукурузы и рыбы.
— И, должно быть, вам нужно много кукурузы и рыбы для целых двух полков, — сказала она. — Это сколько? Две тысячи человек?
— Если бы нас было так много, — с улыбкой сказал Мур. — По правде говоря, мисс Флетчер, в 74-м полку всего четыреста сорок человек, а нас, «гамильтонцев», едва ли наберется и половина от этого числа. А теперь до нас доходят слухи, что мятежники готовят флот и армию, чтобы атаковать нас!
— И вы думаете, это правда? — спросила Бетани.
— Флот, скорее всего, уже в пути.
Бетани посмотрела мимо трех шлюпов туда, где над широкой рекой Пенобскот вились клочья тумана.
— Молюсь, сэр, — сказала она, — чтобы до боя дело не дошло.
— А я молюсь об обратном, — сказал Мур.
— Неужели? — Бетани казалась удивленной. Она повернулась и посмотрела на молодого лейтенанта так, словно впервые его заметила. — Вы хотите, чтобы было сражение?
— Солдатская служба —это мое призвание, мисс Флетчер, — сказал Мур, ощущая всю фальшь своих слов, — а сражение всего лишь пламя, в котором закаляется солдат.
— Мир был бы только лучше без такого пламени, — сказала Бетани.
— Истинно так, без сомнения, — ответил Мур, — но не мы ударили кремнем о кресало, мисс Флетчер. Это сделали мятежники. Они разожгли огонь, и теперь наша задача потушить его.
Бетани ничего не сказала, и Мур решил, что его слова прозвучали напыщенно.
— Вам следует приходить к дому доктора Калфа по вечерам, — сказал он.
— Нам следует, сэр? — переспросила Бетани, снова взглянув на Мура.
— Там музыка в саду, когда погода позволяет, и танцы.
— Я не танцую, сэр, — сказала Бетани.
— О, там танцуют офицеры, — поспешно сказал Мур, — танец с саблями. — Он подавил желание изобразить пару прыжков. — Вам будут очень рады, — добавил он вместо этого.
— Благодарю вас, сэр, — сказала Бетани, затем сунула в карман изуродованный доллар и отвернулась.
— Мисс Флетчер! — окликнул ее Мур.
Она обернулась.
— Сэр?
Но Мур не знал, что ещё сказать, он и сам удивился, что вообще ее окликнул. Она смотрела на него, ожидая.
— Спасибо вам за припасы, — сумел выговорить он.
— Это всего лишь бизнес, лейтенант, — ровным голосом ответила Бет.
— И все же, благодарю вас, — растерянно сказал Мур.
— Значит ли это, что вы бы и с янки стали торговать, мисс? — весело спросил капрал Браун.
— Мы, может быть, и даром бы их снабжали, — сказала Бет, и Мур не мог понять, шутит она или говорит всерьез.
Она посмотрела на него, едва заметно улыбнулась и ушла.
— Редкой красоты девица,
