Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 291
Часы пробили шесть, и Мармузэ стал уже надевать пальто, как вдруг дверь отворилась и перед ним явился Монжерон.
Лицо виконта было бледно, глаза сверкали, а походка и движения выражали сильное волнение.
– Мой друг, – сказал он Мармузэ, – я дерусь.
– Что?
– Дерусь через час в Булонском лесу.
– Но с кем вы деретесь?
– Расскажу дорогой, едем. Карета внизу, шпаги со мной.
– А я-то думал, что вам назначили любовное свидание.
– О! – проговорил Монжерон с восторгом. – Если бы вы только знали, как она хороша!
– Он сошел с ума! – подумал Мармузэ и пошел вслед за ним.
* * *
Мы уже знаем, что Монжерон был на свидании.
Но что же там произошло?
Дело в том, что в назначенный час он был за площадью Магдалины.
Купе действительно ждал его.
Монжерон подошел к нему.
Из него высунулась женская головка, и нежный голос проговорил над его ухом:
– Садитесь.
Голова Монжерона кружилась, и он, не помня себя, вскочил в купе. Лошади понеслись крупной рысью.
Тогда-то прелестная незнакомка предложила ему свою любовь взамен того, чтобы он вызвал на дуэль барона Генриха С, который, по ее словам, ухаживал сперва за ней, а когда она отвергла его любовь, то он стал мучить ее всевозможными наглыми поступками.
– Негодяй! – прошептал Монжерон.
– Поклянитесь мне, – сказала она, – что вы найдете предлог вызвать его на дуэль, не упоминая моего имени.
– Клянусь!
Она вместо слов тихо пожала ему руку.
– Если вы убьете этого человека, – проговорила она, – то можете распоряжаться мною и приказывать мне как своей рабе; я брошу все и последую за вами хоть на край света!
Она проговорила эти слова с таким красноречивым волнением, что Монжерон окончательно обезумел. Тогда она дала ему поцеловать свою руку.
– С Богом, мой рыцарь, – душа моя с вами.
Монжерон выскочил на мостовую в каком-то чаду и опьянении. Через десять минут после этого он был уже в клубе Спаржи и, встретив там барона Генриха С, нарочно поссорился с ним и вызвал его на дуэль.
Дуэль между ними произошла в Булонском лесу. В условиях ее было сказано, чтобы каждый из противников стрелял из своего пистолета. Сосчитали шаги, и противники стали по местам. Мармузэ был бледен и чувствовал что-то нехорошее. Один из офицеров дал сигнал. Барон Генрих сделал два шага вперед и выстрелил. Монжерон не шевельнулся. Пуля противника пролетела на один дюйм над его головой. Между тем виконт не прицеливался и ждал второго выстрела своего противника.
Барон снова выстрелил. На этот раз поднятая рука Монжерона вдруг опустилась и повисла. Вторая пуля барона Генриха раздробила ему правую руку.
Тогда Монжерон схватил пистолет в левую руку и сделал два выстрела. Первый – был промах, а вторая пуля попала в бедро барона.
Секунданты хотели было приостановить поединок, но Монжерон требовал его продолжения, говоря, что он может свободно драться на шпагах левой рукой, так как он левша.
Барон согласился, и дуэль возобновилась на шпагах.
Но вдруг раздался двойной крик.
Монжерон пронзил барона, но в то же время сам наскочил на его шпагу и был проколот ею.
Шпага Монжерона вошла в грудь противника почти по самую рукоятку, и они оба упали одновременно на землю.
Только тогда Мармузэ пришли на память слова барона Генриха С, сказанные им своему собеседнику в театре.
Он отправился к барону, которого застал уже при смерти, и, рассказав ему все, что произошло с Монжероном в эту ночь, добавил:
– Она, эта женщина, вооружила его против вас. Прошу вас именем самого Бога сказать мне ее настоящее имя.
Барон приподнялся, глаза его сверкали, как раскаленные уголья, и вдруг он снова упал навзничь, успев только прошептать: прекрасная садовница.
На другой день после этого Мармузэ, взяв слово со своего знакомого маркиза С. в том, что тот поможет ему в одном деле, отправился на Елисейские поля, № 96, где жила виновница этой ужасной дуэли.
Она действительно созналась, что ее зовут прекрасной садовницей и что она была причиной смерти и Монжерона и барона Генриха С.
Тогда Мармузэ стал допытываться у нее относительно исчезновения маркиза де Моревера.
– Послушайте, – сказала она, – история Моревера длинна, я записала ее.
– А!
– Рукопись лежит там.
И при этом она указала на маленький столик, стоявший в промежутке между двумя окнами.
– Если вы мне не верите, – добавила она при этом, – то отворите его сами.
Сказав это, она подала ему ключик.
Мармузэ прежде всего запер будуар, где они находились, на ключ и положил его в свой карман, а уже затем подошел к столику и отпер его.
– Видите ли вы ящик налево? – спросила прекрасная садовница.
– Да.
– Ну так она там.
Мармузэ, не подозревая ничего, взялся доверчиво за пуговку ящика и потянул ее к себе.
Вдруг раздался выстрел и вслед за тем из стены выскочили два железных толстых прута, которые обхватили Мармузэ, как руками, и приковали его к столу.
Выстрел произошел от нажатия на капсюль, положенный в ящичке и начиненный гремучим составом.
Этот стол был западнею для воров.
Мармузэ вскрикнул от бешенства, а прекрасная садовница ответила ему громким хохотом.
– Теперь вы в моей власти, – сказала она, – и мне стоит только произнести одно слово, чтобы вас не было в живых… Но мне жаль вас, и я вам даю тот же совет, который я давала виконту де Монжерону: не мешайтесь никогда в мои дела.
Затем прекрасная садовница подошла к стене и исчезла в потайной двери, а Мармузэ остался один, делая напрасные усилия, чтобы освободиться из этих железных клещей.
Свечи горели ярко и освещали все углы будуара.
Вдруг Мармузэ заметил, что в одном из углов, из-под пола, поднимался какой-то беловатый пар, как будто выходила струйка дыма от сигары.
Вскоре эта струйка увеличилась и приняла размеры облака, которое, в свою очередь, стало разрастаться все больше и больше.
Мармузэ с удивлением видел, как оно выросло до потолка и стало приближаться к нему.
Вскоре оно охватило камин и свечи, которые превратились в две туманные точки.
Дыхание Мармузэ стало тяжелее. Туман проникал в него сквозь все поры его тела.
Наконец его глаза закрылись.
В эту самую минуту железные клещи раздвинулись и возвратили ему свободу.
Однако, несмотря на это, ему и в голову не приходило воспользоваться этой свободой и бежать.
Он сладострастно растянулся на ковре под влиянием ласк этого таинственного тумана.
На другой день после этого Мармузэ открыл глаза под открытым небом, посреди пустого дровяного двора. Тогда в душе его проснулось чувство сильной злобы.
Эта женщина насмеялась над ним так же, как над Монжероном, над бароном Генрихом С. и, может быть, над несчастным Моревером.
Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 291
