Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
С князем Александром Ярославичем Невским успел встретиться Андреас фон Стирланд. По возвращении в Ливонию он сказал своему окружению:
– Прошел я много стран и видел многие народы, но не встречал ни такого царя среди царей, ни такого князя среди князей.
Словам опытного воина и умного человека стоит доверять.
Но я всего этого не видела и не слышала, для меня не существовали ни Псков, ни Новгород с их восторженным ревом. Мой любимый муж, единственный человек на Руси, который знал, кто я и откуда, лежал без признаков жизни. Но я не верила в его гибель, вот не верила, и все тут.
Хозяева избушки, куда нас пустили, решили оставить страдалицу наедине с погибшим, уйдя к соседке, потому мне никто не мешал разговаривать с Вятичем. Я принялась укорять его:
– Ну как ты можешь? Как ты можешь умереть, оставив нас с Федькой одних? Мы и так столько времени были без тебя. Вятич, миленький, ну очнись, ну открой глаза! Вятич… Любимый, я не смогу без тебя, твой сын не должен вырасти безотцовщиной… Милый, родной, ну ты же сильный, ты все можешь, очнись!
Что еще и сколько твердила, не знаю, только когда дверь избы вдруг открылась и в нее шагнул одетый в одну-единственную рубаху с большим посохом в руках седой старик, я не удивилась. Вятич погиб, а все остальное неважно. Какая разница, во что одет старик, притом что на улице пока снег?
Но вскользь глянув на вошедшего, я почти сразу подняла голову снова. Это был тот самый волхв, который когда‑то беседовал со мной на болоте у эрзя. Теперь я метнулась к старику:
– Как вы могли допустить?! Он не мог умереть, не мог! Лучше я, чем он!
Старик сделал успокаивающий жест, и я, подчинившись, уселась к ногам мужа.
– Никто не лучше. Он просто отдал свою защиту тебе…
Вмиг я поняла все. Вспомнился момент, когда уже занесенное копье рыцаря каким‑то неведомым образом не только не пробило мне голову, но и вообще скользнуло в сторону, словно наткнувшись на невидимое препятствие. У меня осталась только головная боль. В ту минуту я решила, что это сработал мой оберег, даже удивилась, насколько он оказался сильным, защитить меня от прямого удара с близкого расстояния…
А вот теперь выяснилось, что к моему оберегу просто добавился Вятичский, и именно это погубило моего мужа. Вятич ценой своей жизни спас мою?
У меня оборвалось все внутри. Одно дело знать, что муж погиб, и совсем другое понимать, что этому ты обязана собственной жизнью.
– Ничего нельзя сделать?
В моем голосе было столько горя, что дрогнуло бы, наверное, даже сердце гранитного памятника, если у памятников есть сердца. Старик вздохнул и тоже присел на краешек скамьи. Его тонкая, жилистая рука взяла руку Вятича.
– Послушай меня внимательно. Он еще не перешел через Калинов мост в тот мир. И перейдет ли, зависит от твоего решения. – Волхв жестом остановил мой вопль. – Помолчи, это не решается так просто. Отдав тебе защиту, он ослабил свою и пострадал. Вятич может очнуться, но он уже не будет прежним…
Что‑то в голосе старика заставило меня испуганно прошептать:
– Что случится?
Почему‑то пришла на память сказка про Русалочку.
– Он забудет нас с Федькой? Не узнает?
Хотелось спросить: «Разлюбит?» – но говорить этого я уже не стала.
Старик молчал. Я решилась:
– Пусть. Если Вятич будет жить, то пусть даже живет с другой, лишь бы был жив!
– Ты готова вынести даже это?
На мгновение я запнулась, но лишь на мгновение. Горько, конечно, но понимать, что он погиб по моей вине, вообще невыносимо.
– Да, согласна. Пусть любой живет, только живет.
– Нет, он не забудет тебя и не станет жить с другой. Но ему будет невыносимо тяжело. Ты готова терпеть?
– Чтобы облегчить страдания Вятича? Готова.
– Настя, все его дела должна будешь доделать ты. И на тебя ляжет вся тяжесть и его, и твоей собственной жизни. Подумай.
Он ничего не понимает в жизни, этот старик! Что такое тяжесть, если Вятич будет жить?
Видно, поняв мои мысли, старик покачал головой:
– Это не решается так сразу, Настя. У тебя есть время до утра, чтобы подумать. И тебе, и, главное, ему будет очень тяжело, понимаешь? Ты даже не представляешь, насколько тяжело.
– Но он будет жить? Вятич сможет все преодолеть, вы не знаете Вятича…
– Мы знаем Вятича, но преодолевать придется не столько ему, сколько тебе. Давно, почти пять лет назад ему советовали не приводить тебя в Козельск. Он не послушал, дорого платил за возможность видеть тебя рядом, но теперь платить придется тебе. Готова? Не спеши, подумай… Мы можем просто отправить тебя обратно в Москву. С сыном. Постепенно ты забудешь и эту жизнь, и Вятича…
– Забыть?! Я здесь была счастлива, как нигде! Нет, если я могу вытащить его даже ценой собственной жизни, я вытащу. Не надо до утра, я готова.
– Такую цену никто платить не заставит, но тебе и ему придется очень трудно. А еще сейчас ты решаешь не только за себя, но и за него. Запомни это, ты решаешь за него, значит, всегда должна быть за него в ответе.
Господи, какие загадки, неужели нельзя сказать по‑человечески? И хватит уже меня пугать!
Кажется, последние слова я произнесла вслух. Старик почти устало кивнул:
– Хорошо.
Мне показалось или Вятич чуть вздохнул? Почти оттолкнув старика, я метнулась к губам мужа слушать. Так и есть, он слабо дышал, это не ошибка, Вятич дышал!
Я оглянулась, чтобы восторженно поблагодарить старика, и… изба была пуста. Правда, на столе стояла чашка с каким‑то питьем, которой раньше не было. Если бы не она, я точно решила бы, что свихнулась.
Взяв чашку, осторожно поднесла ее к губам Вятича. Приподняла голову и тут поняла, что глотнуть он пока не сможет. Решение пришло мгновенно: был оторван чистый кусок у рукава рубахи, смочен в жидкости, и ею смочены губы сотника. Губы чуть дрогнули, я смочила еще…
К утру Вятич уже дышал вполне сносно, хотя пить еще все равно не мог. В те, без преувеличения, счастливые часы меня абсолютно не беспокоило упоминание о последующих трудностях. Мой еще вчера считавшийся погибшим муж дышал и даже закашлялся, когда я выжала слишком много влаги на его губы. Мой Вятич был жив, при чем здесь какие‑то трудности?! Любые трудности преодолимы, если он рядом. У Федьки есть отец, а у меня любимый муж!
Хозяева избы обомлели, поняв, что вчерашний мертвец ожил. Пришедшая знахарка и вмешиваться не стала, посмотрела на Вятича, потом на меня и помотала головой:
– Сама справишься…
– Может, его попоить чем, чтобы очнулся скорее?
Старуха кивнула на стоявшую на столе плошку с жидкостью:
– У тебя есть.
Я не успела возразить, что там мало, потому что, переведя глаза на плошку, убедилась, что, хотя всю ночь поила из нее Вятича, уровень жидкости не понизился.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
