Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
— Бывшим царем, — послушно повторил Фрол, — набранными, значится, из литовцев да немцев, мы узнали, что сам царь…
— Бывший царь! — уже не сдерживаясь, стукнул кулаком по столу Шуйский.
— Ага! Бывший царь заперся в своей опочивальне. Мы дверь туда сбили и…
— Что?.. — подскочил князь.
— Нетути бывшего царя!
— Что-о?! — диким ослом взревел Шуйский.
— Он, видишь ли, утёк через потайной ход, пробежал мимо покоев царицы в каменный зал, а потом сиганул в окно на пригорок и…
— Он спасся? — ледяным тоном вопросил князь.
— Спасся… бы, если бы не вывихнул ногу. Оно и понятно, скакнуть с высоты в пятнадцать сажень — это, я вам скажу…
— Значит, не спасся? — с толикой надежды снова спросил князь.
— Не спасся, батюшка. Какое там! Тут мы его, значится, настигли и принялись колошматить. Колошматили, колошматили, пока насмерть не забили. Потом евонный труп, то есть бывшего царя, выволокли за Спасские ворота и сбегали за инокиней Марфой. Это князь Василий Васильевич Голицын так распорядился: «Приведите сюда бывшую царицу Марию Нагую, собственной персоной. Пусть-ка она слово молвит над телом, сын это ейный али не сын». Бывшая царица прямо сразу отреклась от самозванца. «Не знаю, — говорит, — такого. И знать не желаю». Труп, значится, прямо тут, на месте, и сожгли, а пеплом пушку зарядили, которая и выпалила в ту сторону, откуда пришел Лжедмитрий на Москву.
— А что же Мария Мнишек? — переведя дух и утерев холодный пот со лба, спросил Шуйский.
— Бывшая царица? Ее поймали вместе с отцом Мнишеком. Второй князь Голицын, который Андрей, сказал: «Ее вместе с отцом надо в ссылку отправить, в Ярославль».
— Почему именно в Ярославль? — пожал плечами Шуйский. — Впрочем, какая разница, лишь бы глаз с этой «дщери хитромудрой» не спускали… Теперь не это главное. Через два-три дня соберем Земский собор и меня там «выкликнут»…
— Куда это, батюшка, тебя покличут? — не понял Фрол.
— Не твое дело, остолоп! Куда надо, туда и «выкликнут», — гордо вскинув голову, произнес князь Шуйский, обдумывая, что может помешать исполнению его далеко идущих замыслов. Этот плюгавый подслеповатый князь, избравший хитрость и интриги своими основными орудиями в большой игре за абсолютную власть, уже сейчас знал, чем сможет привлечь к себе и Голицыных, и многих-многих других бояр. «Дам для них крестоцеловальную грамоту, в которой обязуюсь сохранить все боярские привилегии, — подумал Шуйский. — Не будет при моем царствовании ни опалы для боярства, ни казней и вотчины их останутся не тронутыми… Какой же дурак, даже самый бородатый из Думы, не согласится «выкликнуть» такого достойного человека на царство, как я? Нет, такого дурака вряд ли найдется…»
— А скажи-ка мне, Фрол, кто еще из дворян принимал самое активное участие в разбое… э-э, в восстании на Москве?
— Детей боярских да воевод с разных мест было человек двести, никак не меньше. Среди них особливо отличался окольничий Шеин. Он, батюшка, одним из первых был. Не щадил себя, молодец, не берегся…
— Молодой еще! — махнул рукой Шуйский. — Ну да ничего. Ты потом список продиктуешь подъячему. Я всех награжу, поскольку из большого не выпадет, то есть из песни слов не выкинешь, а позже… зашлю их всех подальше, чтобы служили мне верно на самых дальних рубежах и не кичились своим личным соучастием в моем возвеличивании. На рубежах им самое место.
И как же вознаградил новый царь-государь Василий Иванович Шуйский воеводу Михаила Шеина? Заслал туда же, куда прежде предписывал ему быть Лжедмитрий, «где мрут воеводы», в Ливны. В июне 1606 года Шеин вместе с полком, командовать которым пришлось ему по указу Шуйского, должен был выступить на соединение с войском князя Ивана Воротынского, которое стояло под Ельцом. Но соединиться с Воротынским Шеин так и не успел, поскольку княжеское войско в пух и прах было разбито Истомой Пашковым, именем которого ранее воспользовался станичный голова Безверхий, чтобы вырвать из лап верной смерти воеводу Шеина.
Осенью того же года Шеин принял участие в другом сражении под общим руководством своего тёзки Михаила Скопина-Шуйского. Сражение то произошло на реке Пахре, но победителя в нем не оказалось, так как и болотниковцы и московские ратники понесли такие большие потери, что воевать дальше оказалось невозможным.
А чина «боярин» воевода Шеин был удостоен в 1607 году, когда, командуя полком смоленских дворян, снова отличился при «осадном сидении в Москве». Чуть позже он «освобождал от воров Болотникова Тулу», как писалось в Разрядной книге, а оттуда уже был послан главным (большим) воеводой в Смоленск. Именно там и взошла полководческая звезда боярина Шеина, возглавившего в 1609 году героическую оборону Смоленска против войск Сигизмунда Третьего и нового самозванца, прозванного Тушинским Вором.
Солнце, помедлив немного, скрылось за лесистыми холмами, за которыми располагалось подмосковное село Черная Грязь — вотчина, все еще принадлежавшая князю Кантемиру, хотя за нее уже давно торговались с ним от имени самой императрицы Екатерины Второй, пожелавшей владеть здешними местами, чтобы возвести новый дворец, назвать его Царицыно и проводить под местными тенистыми кущами летние месяцы, вдали от суетного Петербурга и его надоедливых дождей. Но стоило солнцу закатиться, как тут же враг рода человеческого попытался вместе со своей тьмой бесовской взять власть в подлунном мире в свои десницы. Именно так подумал высокий статный мужчина с сабельным шрамом на лице, чей возраст только-только перевалил тридцатилетний рубеж, проезжавший на резвом вороном жеребце мимо вышеозначенного села и заметивший побитую многими дорогами карету, запряженную четверкой загнанных лошадей, обогнавшую его на повороте и забрызгавшую при этом из грязной лужи его щегольской наряд. Но он даже не успел этому возмутиться, как вслед за каретой его обогнали несколько всадников, явно пытавшихся настичь с недобрыми намерениями того, кто ехал впереди.
«Совсем обнаглели разбойники! — подумалось высокому мужчине со шрамом. — Скоро будут, помилуй Бог, нападать на честных людей среди бела дня…»
— …Необходимо их проучить! — Последнюю фразу он прокричал вслух и, выхватив из ножен саблю, пришпорил воронова так, что тот полетел по дороге, как ураган.
И все же лихие людишки нагнали избранную жертву раньше, чем успел домчаться до них защитник, и, как стая голодных волков, набросились на хозяина кареты, носившего гусарский мундир.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
