Дардаруса.
— Посол?
— Будьте наготове, трибун, — он посмотрел Галлу в глаза. — Я почувствовал излишнее колебание у этих часовых. Они о чем-то знали…
— Мальчишка в конюшне — возможно, он… — начал Феликс.
В этот миг вой готского боевого рога заполнил перевал со стороны Дардаруса.
Феликс и Галл уставились друг на друга. Тарквития вытряхнуло из его ледяного оцепенения.
— Скачите! — проревел Сальвиан; слова эхом отразились от стен ущелья.
Четверка разом пустила коней в галоп. Грохота копыт было недостаточно, чтобы заглушить скрип сотни луков, если не больше, высоко над ними. Затем скрип прекратился, сменившись нарастающим шипением, словно тысячи аспидов. Галл задержал дыхание, жалея, что не взял с собой шлем. И тут вокруг них, и по следам их скачки, сверху посыпались готские стрелы; наконечники впивались в мерзлую землю, а древки дрожали от гнева.
— Врассыпную! — проревел Галл сквозь ржание своего перепуганного коня. — Скачите как я!
Трибун дернул поводья жеребца, заставляя его пересечь путь перед остальными тремя, виляя то влево, то резко вправо, оставаясь всего на полшага впереди сгустков стрел.
Он оглянулся и увидел, что Феликс и Сальвиан, к счастью, опытные наездники, последовали его примеру, не повторяя его путь в точности, а Тарквитий с трудом поспевает сзади. Галл стиснул зубы и снова посмотрел вперед — до другого конца перевала оставалось еще добрых несколько стадиев.
— Митра, дай нам надежду!
И тут, словно бог легионов услышал свое имя, ветер в ущелье превратился в мощный шквал. Воздух вокруг сгустился, но не от стрел, а от хлещущего, ослепляющего снега. Град стрел замедлился, а точность сошла на нет, поскольку тропа через перевал стала невидимой для лучников наверху.
— Похоже, христианский Бог еще не всесилен? — пропыхтел Сальвиан сквозь кривую полуулыбку.
Галл вытащил кинжал из-за пояса и бросил клинок рукоятью вперед Сальвиану, пока Феликс предлагал свой меч Тарквитию.
— Мы еще не выбрались из неприятностей, так что нужно быть начеку. Надеюсь, вы умеете драться так же хорошо, как болтать языком, посол.
Сальвиан вскинул бровь, оценивающе глядя на клинок.
— Я тоже на это надеюсь.
Сухой смешок сорвался с губ Галла, но тут же оборвался, когда земля под ними, казалось, задрожала. Со стороны Дардаруса рев и грохот копыт становились все громче.
Четверка обменялась полными ужаса взглядами, затем Галл ударил пятками коня, пуская его в галоп к дальнему концу ущелья.
— Н-но!
Бросая быстрые взгляды через плечо, он видел, как кружится серо-белая мгла метели. Затем она на мгновение замерла, открыв готских всадников: полсотни воинов, скалящихся за копьями, щитами и шлемами, неслись на них во весь опор.
— Они нагоняют нас, господин! — проревел Феликс, перекрывая вой вьюги.
— Держи, — прорычал Галл, вытаскивая пару плюмбат, которые прицепил к поясу утром. — Задержи их этим.
Он услышал маниакальный хохот Феликса сквозь шум погони, когда примипил метнул утяжеленные дротики в преследователей. С парой отдаленных стонов двое готских всадников выбыли из игры, пронзенные насквозь.
— Остались только остальные, господин, — проревел Феликс.
— И те, что впереди! — крикнул Сальвиан, тыча пальцем в дальний конец перевала, проступающий сквозь метель.
Галл напряг зрение: там, словно ряд клыков, стояла шеренга из сорока готских копьеносцев, перекрывая выход из коридора; копья уперты в землю, лица перекошены в оскале.
Галл зарычал сквозь стиснутые зубы; они с Феликсом взяли Тарквития и Сальвиана в клещи. Он понял, что надежда только одна: стена копий была всего в один ряд глубиной, и в центре, между двумя воинами, виднелся явный зазор. Действительно, небрежный строй. Подозрительно небрежный, рассудил Галл, прежде чем отогнать эту мысль. Он поднял спату и указал на проход.
— Приготовиться! Держаться вместе! Скачите в центр… В атаку!
* * *
Паво и его полусотня вжались в основание горы, безжалостно избиваемые метелью. Крито и Сура стояли ближе всех к нему. Он рискнул высунуть голову, чтобы снова осмотреть местность. Двое часовых оставались в своих укрытиях в расщелинах футах в двадцати выше по склону. Он понимал: его полусотне не пересечь открытое пространство перевала незамеченными, если только буря не сгустится достаточно сильно. Но даже тогда его люди были истощены — хватит ли им скорости проскочить вовремя?
Затем с дальнего конца перевала донесся стон готского боевого рога.
Полусотня подавила вздох ужаса. Затем Паво заметил какое-то движение на дальнем краю входа в перевал — рядом с небольшим темным провалом пещеры, частично скрытым очередной грудой камней. Он прищурился, пытаясь разглядеть, что там шевелится, и замер, когда из пещеры потянулась вереница готских копьеносцев. Они были облачены в конические шлемы и красные кожаные кирасы, на плечах — меха, в руках — длинные копья и круглые деревянные щиты.
— Митра! — прорычал Крито, вытягивая шею из-за плеча Паво, пока копьеносцы выстраивались в линию поперек входа в перевал.
— Они готовятся кого-то не впустить? — простучал зубами Сура, с тревогой глядя на восток. — Гуннов?
— Нет, они стоят лицом к перевалу, — ответил Паво, нахмурившись. — Они пытаются кого-то не выпустить.
Затем копьеносец на краю шеренги рявкнул, и двое в центре переглянулись, хмурясь. Их командир рявкнул снова, и пара неохотно сделала нарочитый полшаг друг от друга. Между их щитами образовался зазор в один шаг, в то время как остальная шеренга стояла, сомкнув щиты край к краю. Паво нахмурился.
— Они не очень-то стараются — кавалерийский натиск легко прорвет этот центр, — сказал Сура, озвучивая мысли Паво.
— Господин, это наш шанс! — прошипел Крито, тыча пальцем вверх, на двух часовых; оба тоже отвернулись, глядя внутрь перевала, подняв луки и наложив стрелы.
Паво кивнул, затем повернулся к полусотне и прошипел:
— По моей команде! — Он огляделся еще раз, затем поднял руку. — Давай!
Как только приказ был отдан, застывшая, словно статуя, полусотня ожила, как железная сколопендра, извиваясь сквозь сугробы. Когда они преодолели почти половину пути, метель завыла с новой свирепостью, обрушившись на них с востока. Паво отвернул лицо от ее гнева в сторону перевала. Сквозь прищуренные веки он увидел линию готских копьеносцев и что-то похожее на размытое пятно готских всадников вдалеке, заполняющих перевал сзади и несущихся к стене щитов. Но между ними были… дыхание замерло у него в груди… Галл, Феликс, Сальвиан, Тарквитий!
— Разворот! — проревел Паво. — К бою, товьсь!
Полусотня, вздрогнув, развернулась лицом к перевалу, в то время как бегущие римские всадники мчались
