Капитан долго рассматривал его в зрительную трубу. Наконец со злостью в голосе рявкнул:
– Право на борт! Все на реи! Ставь все паруса! Быстро, шакальи дети! Или хотите призом стать для португальцев? Они вам быстро головы снимут!
Повторять приказ не было смысла. Матросы и так обезьянами лезли на мачты, тянули снасти, а рулевой торопливо работал рулем. «Белая Мэри» с неохотой развернулась почти на запад и стала ходко удаляться от берега. Ветер был благоприятный, дул с юго-востока, и португальцу было трудно поймать его в свои паруса.
Их разделяли не больше трех миль, и пока неприятель разворачивался и менял курс, «Белая Мэри» ушла далеко к западу. Близился вечер, и англичане надеялись, что в темноте можно будет легко скрыться.
Здесь разворачивалась жестокая борьба за морские пути и удобные места на берегу. Англия набирала силы и выходила на морские просторы, тесня былых владычиц мира – Испанию и Португалию. Это была борьба за выживание, и в ней мог быть только один победитель. Наши ребята уже знали об этом, но не придавали особого значения. Им было не понять тех устремлений, которые подпитывали англичан.
У африканских берегов еще и сейчас преобладали португальцы, но их сила уже была не та. Этим сразу же воспользовались пронырливые и алчные английские купцы и капитаны судов. Все чаще англичане проникали на заповедные берега Африки и подбивали тамошние племена на войну с португальцами. Снабжали их оружием, порохом, а часто просто заставляли силой своего оружия делать угодное ее величеству, не забывая при этом и свои интересы.
Но сейчас сила была на стороне португальцев. Их корабль раза в четыре превосходил по силе огня бортовой артиллерии «Белую Мэри», и Оллнат счел за лучшее ретироваться, пока ветер был ему благоприятным.
Пока португалец разворачивался и ловил ветер, «Белая Мэри» уже успела удалиться почти за горизонт. А время близилось к вечеру, и у Оллната настроение резко повысилось. Он кликнул О’Шейна, и они вместе спустились в каюту капитана распить на радостях бутылочку рома.
Ближе к полуночи Оллнат вышел на палубу. Луны не было. Сырость оставила на дереве каплю росы. Жара немного ослабла, вместе с ней и ветер почти перестал шевелить паруса. «Белая Мэри» едва делала два узла. Тем не менее Оллнат распорядился сменить курс. Судно развернулось носом к югу и стало мерно скользить по фосфоресцирующему морю с едва заметной килевой качкой.
Матросы отдыхали после последнего маневра, тихо переговариваясь.
– Интересно, Гарданка, – спросил Петька, блаженно расслабив мускулы тела, – а куда мы направимся, как у нас получится набрать тут невольников?
– Куда-то на Ямайку поплывем, так сказывали тут матросы.
– А где это?
– Сказывают, далеко. По ту сторону океана. Месяца два плыть, а то и больше. Остров это, ты же слышал.
– Неужто и там мы побываем?
– А ты не загадывай. Всякое в море может случиться.
– А ты уже знаешь, что двое матросов заболели и лежат в жару?
– Вестимо, знаю. Слава Аллаху, мы с тобой пока здоровы, – ответил Гардан, с опаской оглядываясь по сторонам. Он постоянно боялся, что в какой-то момент узнают, что он не христианин, и выкинут за борт. И он торопливо и неумело осенил себя крестным знамением.
Утром попали в сплошной штиль. «Белая Мэри» неподвижно, слегка покачиваясь, дрейфовала по течению, и моряки наслаждались покоем и бездельем. Недолгий штиль – это всегда приятно. Однако затяжной выводил всех из равновесия не хуже крепкого шторма и накалял страсти.
Лишь вечером подул легкий бриз – берег был близко, но за дымкой разглядеть его было невозможно. Уже ночью заметили одинокий огонек, мерцающий на берегу, манящий таинственностью и загадкой незнакомого материка.
Ребята валялись в жуткой духоте у фальшборта и пытались заснуть. Рядом гомонили матросы, делясь своими впечатлениями о прошлых плаваниях. В небе мерцали огромные южные звезды, и Петька никак не мог найти Полярную звезду, о чем и стал расспрашивать Гардана:
– Слушай, Гарданка, где-то подевалась Полярная звезда. Вчера я сам видел ее, но она светила на самом горизонте, а теперь совсем ее не видать!
– А кто ее знает. Может, Аллах и знает, а я нет.
– Спроси у бывалых, а?
– Ладно, спрошу, – как всегда, согласился Гардан. Он узнал в одном из матросов Патрика Крэга и спросил:
– Слушай, Крэг, наш Питер хочет знать, куда подевалась Полярная звезда?
– Э, приятель! Звезда эта из виду пропала. Значит, экватор перешли. Теперь мы в Южном полушарии нашего земного шарика.
– Как это? – удивился Гардан.
– Да ты, я гляжу, совсем сосунок! Таких простых вещей не знаешь! А еще моряком прозываешься.
– Так я же в таких дальних морях никогда не плавал, Крэг!
– Ладно уж, слушай. Наша Земля – большой шар, посредине его идет линия, она делит шар на северную и южную части. Линии, конечно, на суше и на море нет, она только мыслится. Она-то и называется экватором. Так вот, как только пересекаешь этот экватор, так все звезды севера скрываются за горизонтом, ясно?
– Да вроде ясно, Крэг. Спасибо, просветил малость. А как же по звездам путь находить теперь?
– Другие звезды есть, но уж не такие хорошие и по ним трудно находить стороны света. Например, Южный Крест. Вон он, у самого горизонта виднеется, – указал он пальцем на юг. Но там ребята ничего примечательного не увидели.
– Ничего, научитесь глядеть на южное небо, и Южный Крест разглядите. Это вы с непривычки так.
Петька вздохнул, поглазел еще на звезды и закрыл глаза. Ему захотелось помечтать о доме, о Новгороде и о своих давних, как теперь казалось, мальчишеских забавах.
Больше недели тащились в виду берега на юг, пока Оллнат не решился подойти ближе и не разведать его. Ветер был почти противный. Матросы выбивались из сил, работая со снастями при смене галсов.
Парусов больше видно не было, но капитан был настороже и постоянно держал на марсе наблюдателя. Тот озирал горизонт и берег, но пока все было спокойно.
Вскоре Оллнат приглядел устье неширокой реки. Он долго обдумывал, совещался с О’Шейном и наконец отдал приказ входить в реку. При высокой воде и благоприятном ветре «Белая Мэри» осторожно втянулась в устье.
Кругом простирались непролазные джунгли. Огромные деревья с обоих берегов нависали над рекой. Обезьяны с визгом и криками прыгали с ветки на ветку. Иногда спугнутые крокодилы стремительно уплывали из-под самого носа корабля. Все казалось таким необычным и чарующе странным, что Петька постоянно ходил по палубе с разинутым ртом.
К вечеру остановились у островка и бросили якоря. В воздухе с верховьев реки доносились отдаленные звуки тамтамов. Определить расстояние до них было невозможно. Вечерний воздух мог искажать восприятие этих звуков. А лес наполнился своими ночными звуками. Это были совершенно незнакомые звуки, и ребята с некоторым страхом вслушивались в них, замирая иногда и вздрагивая.
