– Вождь, мои матросы отдадут тебе все португальские мушкеты за три десятка невольников. И шпаги тоже, – после некоторого колебания закончил он.
Все это сказано было с применением массы жестов и немногих португальских слов, которые знал капитан.
Вождь довольно кивал в знак того, что сделка его устраивает. Однако надо было ждать несколько дней, пока невольников добудут и доставят к кораблю.
– Мы подождем, – сказал капитан. – Но кормежка тех, что уже у нас, пойдет за твой счет, вождь.
Это вождь тоже понял и согласно кивнул. Он заговорил со свитой, и вскоре вереница чернокожих начала сносить на палубу горки фруктов, куски вяленого мяса и прочую снедь. При этом вождь дал понять, что это не все, остальное будет поступать ежедневно по мере надобности. Охотники уже получили приказ добыть побольше мяса.
Целый день матросы таскали с помощью негров грузы на свой корабль, и их веселые лица не омрачались мыслями о двух убитых и нескольких раненых товарищах.
Пол Джексон оказался только раненным, но мучился сильно. Местный знахарь уже колдовал над ним. Другие раненые тоже получили помощь и теперь наслаждались отдыхом и правом не работать, хотя раны и были весьма болезненными. Зато челюсти их теперь постоянно были заняты. Люди наверстывали многодневное полуголодное существование. Петька тоже с упоением вонзал зубы в мясо, лакомился сочным бананом и еще чем-то вкусным, не забывая сунуть кусок Гардану в руку.
Петька с удивлением увидел, как пленных португальцев, не долго думая, отправили в реку с грузом на ногах. Вскоре в том месте вода закипела и окрасилась красным. Показались спины крокодилов. Петька бросился к борту. Его бурно вырвало, а матросы хохотали почти все, высмеивая слабость мальчишки. Но Петьке стыдно не было. Он зло глянул на хохочущих и отвернулся, ища тень.
К вечеру все на кораблях успокоилось. Матросы устали, угомонились и разбрелись по укромным местам. Некоторые уже возились с негритянками, и Петька был доволен тем, что быстрая темнота укрыла от него все грязные стороны матросской жизни. Его лихорадило, он постоянно пил и никак не мог заснуть. Боль пульсировала в руке, пот обильно покрывал его тело, но не освежал.
Гардан появился позднее и, ничего не говоря от усталости, завалился спать. Петька с сожалением поглядел на темное пятно тени своего друга, но не стал того беспокоить.
Дней десять спустя «Белая Мэри» поднимала якоря. Трюм был полон невольниками, закрыт надежными запорами. Вождь благосклонно прощался с капитаном. Можно было отплывать в путешествие через Атлантику. Дело было сделано, и теперь надо беспокоиться лишь о доставке груза по назначению.
За это время произвели мелкий ремонт, запаслись провизией и водой. Предстоял трудный переход через океан, а на пути могут повстречаться не только португальцы, но и испанцы, а там еще можно прибавить пиратов самых разных мастей. Так что на веселое плавание рассчитывать не приходилось.
Друзья обзавелись ножами и прочими вещами, которые Гардан добыл на захваченном корабле. Теперь они могли себя чувствовать настоящими моряками со своим скарбом и оружием. Сундучки их были полны вещами португальского происхождения.
– Вот и начинается новое наше плавание, Петька, – сказал Гардан, когда они увидели простор океана. – Рана твоя почти зажила, верно?
– Верно, но не совсем. Еще побаливает. И работать мне больно и трудно, а Хорейс не хочет этого понять.
– Терпи, Питер! Что ж делать-то?
Солнце быстро клонилось к горизонту. Прибой встретил корабль гулкими ударами волн в борта. Началась качка. Северный ветер заставил Оллната лавировать, часто меняя галсы. Работа на снастях сильно выматывала матросов, и их настроение быстро вошло в привычное унылое русло.
Зато береговые запасы еще не кончились, матросов кормили мясными блюдами и фруктами. Особенно больных, которых становилось все больше. Не все могли выдержать тропический климат и отвратительное однообразное питание на борту, резко сменившееся обжорством на африканском берегу.
Из решеток закрытых трюмов, где содержались невольники, несло вонью, и Петька, всякий раз проходя мимо, с содроганием взирал на эти решетки. Оттуда часто доносились вопли и стоны, просовывались черные пальцы, с мольбой доносились голоса, которые никто не понимал.
Раз в день невольников выпускали группами на палубу подышать воздухом и принять толику солнца. Совсем недавно крепкие и здоровые чернокожие теперь за какие-то несколько дней превратились в ходячих скелетов.
Иногда Петька незаметно совал изголодавшимся неграм кусок хлеба или полуобглоданную кость. Бывало, что и банан удавалось передать.
Особенно он высматривал одну девочку лет тринадцати-четырнадцати. Увидев ее, Петька обязательно отдавал припасенное специально для нее лакомство, а поскольку для них любая еда стала редкостью, то и этого было достаточно, чтобы получить от нее в благодарность робкую улыбку.
Питер, как всегда теперь его называли, со смешанным чувством жалости и неприязни смотрел на негров. Их черная кожа и курчавые шерстистые волосы вызывали в нем противоречивые чувства. Ему было их и жалко, и в то же время он пренебрегал их обществом, как бы брезговал, и это самому ему было неприятно. Вроде бы люди эти были другого по сравнению с ним сорта.
Мальчишка стеснялся поделиться своими сомнениями с Гарданом, понимая, что у того совсем другие взгляды на такие вопросы. Он мог просто посмеяться над другом, а это Питеру было бы тяжело пережить.
И хотя он не раз получал по шее за свои передачи, он продолжал держать при себе кусок, в надежде, что та черномазая исхудавшая девчонка появится и он сумеет передать ей припас.
– Слушай, Гарданка, как поют эти черные, – сказал как-то Петька перед заходом солнца. – Как много тоски в их голосах, ты чувствуешь?
– Поют, так и пусть себе поют. Чего прислушиваться. Чего с них взять-то – дикари. И песни у них дикарские.
– Ну и что же, что дикари. Все же люди и они. Смотри, какие они стали за две недели пути, а впереди сколько еще таких недель? Сам говорил, что плыть не один месяц.
– Это так, Питер. Сколько времени в море, а ветер все противный. Все уже выбились из сил.
– Да, и капитан наш так же говорит. Вчера я опять с ним глядел на солнце через инструменты. Он говорит, что мы дрейфуем на юг. Медленно, но это так. Хоть бы быстрее ветер поменялся.
– Он и так меняется, только не в нашу пользу. Постепенно поворачивает на северо-западный. Чего доброго, опять нас пригонит к берегу.
– Ну и что? Может, тогда запас пополним, а то уж и сейчас вода начинает противно вонять.
– А то вроде ты к этому еще не привык, Питер мой дорогой. Положись на Всевышнего. Все в его воле.
