Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
Жрица улыбнулась:
– Близкие друзья называют меня именно так.
– И много у тебя близких друзей?
– Достаточно. Но ты – самый близкий. Иди же ко мне, мой вождь!
Асотль понимал, что срывается, срывается уже давно, поскольку после славной победы у скалы Ягуара ничего существенного в его жизни не происходило. Вообще ничего. Будучи сотником, молодой человек, конечно же, занимался своими обязанностями – контролировал обучение воинов, но в мирное время эти обязанности были столь необременительны, столь смехотворны, словно бы их и вообще не существовало. Да и эти-то дела, к стыду признаться, Асотль переложил на плечи десятников.
Таким образом, у него неожиданно возник избыток времени, чего до того практически никогда не было, и этот избыток подействовал на юношу катастрофически: просто некуда было деться от вдруг одолевших его дум. Отдыхал ли он на ложе, прогуливался ли в храмовых садах, сидел ли с отсутствующим видом в компании друзей – постоянно лезли в голову мысли о прошлом. И хорошо бы еще о той, перепелкинской жизни, по сути банальной, пустой и тоскливой, – так нет же, еще очень часто вспоминалась Ситлаль. Они ведь так и не увиделись тогда в Колуакане, в храме озерной богини Чальчиуитликуэ, не смогли, точнее, это Асотль не смог, не сумел, не рассчитал все, как надо. Хотя кто же мог знать, что в том же храме – и, верно, за тем же самым – объявится вдруг Тесомок? Он ведь, несомненно, узнал Асотля, узнал… И что из того? О том, что беглец из Колуакана, несостоявшаяся жертва Тескатлипоке, жив, Тесомок должен был знать и раньше – от жрецов или мог видеть сам, присутствуя на богослужении. И никогда никому бы не обмолвился о своем знании – утверждать, что предназначенный в жертву исчез, значило подвергнуть сомнениям действия жрецов, нажив себе таким образом смертельных врагов. Тесомок, конечно, глуп, но не настолько же! Звездочка, Звездочка…
Асотль все отчетливее понимал, что у них с Ситлаль нет никаких шансов на какое-либо совместное будущее, просто никаких и ни при каком раскладе. Асотль в Колуакане – никто и уже туда не вернется, что же касается Звездочки, то в лучшем случае она согласится стать великой жрицей Уицилопочтли – живой богиней ацтеков, как того и хотел ее отец Ачитомитль, хитрый и могущественный вождь колуа.
А от того – от живой богини – не могло выйти Асотлю никакого толка, ничего бы не обломилось, хоть тресни напополам!
Дело еще боле усугубляли типично перепелкинские мысли – все, дурак, терзался: как там выборы? Кто победил? Как будто хоть что-то от этого изменилось бы, ведь ясно, что в избирательной системе всегда побеждают те, кто дергает за нити, в чьих руках все: от телевидения до подметных бульварных листков. Одни и те же люди определяли, определяют и будут определять политику и всю жизнь, здесь, в долине Анауак, их называли «те, кто всегда ест этцалли». «Жирные пожиратели лепешек», одним словом. Перепелкин-Асотль сам таким был… и оттого сейчас сам себя стыдился. Стыдно было за ту пустую и никчемную жизнь. Ну, сам всего достиг, ну, деньги были, власть, успех… и что? Счастья-то не было, даже намеком… Ну, не считать же за счастье «Линкольн» с охраной, рестораны да хитромудрую плутовку Леночку… Предавшую его совместно с одним из тех, кого считал лучшими друзьями.
И где же оно, счастье? Родная дочь – и та от него отшатнулась, а он ведь все для нее… По крайней мере старался, ни в чем не отказывал, а возможности имелись большие – может, это и оттолкнуло? Все суетился, суетился: презентации, подставы, разборки… выборы, наконец. И для чего все, зачем, к чему? Уже и не вспомнить, когда был счастлив… Ну разве что играя джаз – это да. А в остальном – и вспоминать нечего. Не было никакой жизни – один гнусный бизнес. Забирал все время, высасывал все жизненные соки… Пока наконец не высосал.
И вот теперь Геннадий Иваныч Перепелкин – Асотль. Молодой индейский парень, для своих лет добившийся уже немалого… И снова теряющий любовь!
Нет! Нет!
Не думать об этом!
Ведь уже и здесь есть друзья, есть возможность забыться, расслабиться… Тла-Тла, юная жрица богини порока, ушла уже, но звала, звала в гости в храм Тласольтеотль, и, сам не зная почему, юноша чувствовал тягу к этой девушке… Может, это потому, что она такая необычная? Такая раскованная, развратная и с ней легко? Хотя нет, не только из-за этого. Было в этой жрице что-то еще, что притягивало… Да, наверное, эта легкость, легкость общения – попили вина, пообщались, переспали, получили удовольствие, разошлись. Разбежались, оба вполне довольные друг другом, – и никаких проблем. Вот эта легкость, наверное, и была сейчас Асотлю нужна – отвлекала от тяжелых мыслей.
Дернулась на двери циновка:
– Ты спишь, мой командир?
– Облезлый тапир тебе командир, – хрипло засмеялся сотник. – Не стой у порога – заходи.
Мягко, по-кошачьи ступая, в комнату вошел Касавач-Казанова, элегантный, красивый и весь какой-то порочный, испорченный…
«То-то ты сам нынче – образец добродетели», – сам на себя огрызнулся Асотль и, кивнув на плетеную бутыль с бражкой, спросил:
– Будешь?
– Когда это я отказывался, командир?
Асотль поморщился: ишь, «командир», говорит, словно бывалый урка. Ладно, черт с ним, нечего придираться, в конце концов, лучшего спутника для посещения злачных мест просто не придумаешь. Не тащиться же одному! Тем более – дорогу плохо помнил.
– Ну, что там этот храм? Гнездо разврата?
Касавач усмехнулся:
– Да ты и сам помнишь. И многие говорят – да.
– Грешники?
– Нет, те, кто искупает грехи.
– Чтобы искупить, надо сначала наделать. Не согрешишь – не покаешься.
– Это ты верно сказал! – Десятник расслабленно ухмыльнулся. – Скоро стемнеет. Нам бы уже пора. Дорогу-то помнишь?
– Честно сказать – не особо. А ты?
– Ежели что – спросим. Пошли, пошли. Говорю же: пора.
– Ну, пора так пора.
Пожав плечами, Асотль поднялся с ложа и, накинув на плечи украшенный перьями плащ, махнул гостю рукой:
– Я готов. Идем.
Они прошли через внутренний двор, через сад, мимо беседки, служившей иногда и местом для веселых попоек – конечно, не для таких юнцов, какими еще совсем недавно считались они сами.
Асотль чувствовал, как из-за колон, с террасы, из глубины казармы смотрят на них молодые воины – кто с осуждением, а кто и с завистью, как будто бы точно знали, куда именно отправились их командиры.
Сипак, как всегда, отпросился на эти дни на охоту, звал, конечно же, и Асотля, да тому как-то было влом куда-то там идти за город, носиться по горам, подстерегая дичь… Не пошел. Зато составить компанию охотнику неожиданно согласился Шочи, до того вовсе не пылавший страстью к выслеживанию диких зверей. Конечно же, он просто не хотел сопровождать старого друга, отговаривал, увещевал, потом, видя, что тщетно, обиделся, надулся – и вот ушел вместе с Сипаком. Что ж, да пошлют им боги удачу.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
