Сейчас она опустила голову и исподлобья смотрит испуганно на проезжающую мимо мотоциклетную колонну, руки сильнее прижимают сверток к груди. Игорь с облегчением выдохнул – мотоциклисты скрылись за поворотом, девушка огляделась и вновь заспешила к ним.
В нескольких метрах от места, где недавно мочился немец, она замедлила шаг, остановилась, огляделась и шагнула в кустарник. Перед ней тут же выросла фигура капитана. Девушка невольно ойкнула.
– Тихо! – шикнул капитан, тоже огляделся, взял девушку за руку и увлек дальше в гущу кустарника.
– Ты зачем так ломанулась к нам? И почему одна? Где Захарыч?
– Я… я торопилась… – от волнения заикаясь, произнесла девушка. – Дядя Степан не смог… у нас там…
– Что с ним? – перебил ее капитан, руками схватил за плечи и немного тряханул. Дождевая вода частой капелью срывается с волос, струится ручейками по щекам, ползет к подбородку и крохотным водопадом устремляется на уже насквозь промокшую кофточку. – Он арестован?
– С ним все хорошо. – Она опустила головку, пальцы начали теребить край кофточки. – Вот только…
– Да говори уже, что случилось, не мямли! – рявкнул капитан.
Она вскинула личико и выпалила:
– Просто его в комиссариат вызвали…
Капитан обреченно махнул руками.
– Вот же твою мать!
– И у нас теперь новый комендантский час, – продолжила девушка, голос заметно дрожит. – С сегодняшнего дня с восьми тридцати…
– Это еще почему? – удивился капитан-пограничник, глаза впились в девушку. – Диверсии, что ли, какие были? Партизаны?
– Нет… Просто к нам в город весь день прибывают и прибывают солдаты. Да и слух по городу – к нам кто-то важный приехал. Говорят, из самого Берлина. И почти сразу начались облавы…
– Этого еще не хватало! – зло процедил сквозь зубы капитан и топнул сапогом. – Что ни день, то новые сюрпризы.
– Но нас, русских, белорусов и украинцев, не трогают. Забирают только евреев и цыган. Но все равно все сидят по домам. Боятся. Мне вот чудом удалось вырваться…
Девушка, наконец, протянула сверток капитану. Тот задумчиво принял его, осторожно раскрыл. Игорь бросил взгляд через капитанское плечо. Какие-то склянки, несколько пухлых пакетиков, пара железных коробок – все, что удалось разглядеть лейтенанту.
– Здесь не все, – капитан поднял глаза и обратился к девушке. Та спешно надевает косынку, но легкая материя мгновенно промокла. – А где же остальное? – капитан взвесил сверток в руке. – Этого даже на раз не хватит.
– Все, что смогла… – развела руками девушка. – Остальное обещал дядя Степан принести.
Капитан громко выругался, тут же осекся, осторожно посмотрел по сторонам.
– Обещал-то обещал, вот только в комендатуру немчуровскую загремел… – и шепотом спросил капитан: – Утром хоть будет Захарыч-то? Или его там крепко взяли?
– Не знаю я…
– Вот то-то и оно, что не знаешь, – капитан вновь выругался. – Никто не знает, мать твою, как оно будет! А ведь без этих средств, – пограничник приподнял сверток, – нам кранты!
Девушка опустила голову и пожала плечами и вновь повторила:
– Все, что смогла…
Капитан прорычал от бессилия, мотнул головой, брызги струйками разлетелись в стороны.
– Ладно. И на том спасибо, – буркнул уже более спокойным голосом пограничник. – Сейчас нам и это в великую помощь будет.
Капитан повернулся к лейтенанту, протянул ему сверток и скомандовал:
– Прими, лейтенант. – Игорь осторожно взял сверток. – Смотри – головой отвечаешь!
– Так точно!
Семен шагнул к Игорю, просунул голову за плечо.
– Что здесь, товарищ командир? Еда?
– Не знаю, – ответил Игорь недовольно и дернул плечом, Семен отстранился. Игорь взвесил в руке. – Скорее – медикаменты. Раненых видел сколько у них? А чем перематывают раны? Грязным тряпьем да подорожником!
– Да видел я, – кивнул Семен. – Хорошо бы, коли так. Может, чего и нашему Ромке перепадет, – он бросил взгляд на Баира и легонько ткнул локтем. – Правда, Баир?
Но Баир ничего не ответил. Он уставился немигающе на хрупкую фигурку девушки.
– Эй, старшой, с тобой все в порядке? – Семен похлопал Шагдарова по плечу. Он перехватил взгляд Баира, медленно перевел глаза на девушку. Потом еще раз посмотрел на Баира. Горобец хмыкнул, поспешно отошел в сторонку.
Внутри будто все оборвалось. Так бывает, когда в детстве до одури раскочегаришь качели. Вверх и резко вниз – аж дух захватывает! Вот и сейчас так же. Баир смотрит на это хрупкое создание в клетчатой юбке и легких полусапожках и боится моргнуть. Внутри то ледяной, то вновь горячей волной бегут неведомые токи, спускаются в низ живота, после – резко взмывают вверх до звона в ушах. Баир сглотнул, он до боли сжал кулаки, кончики пальцев совершенно онемели. Да что там пальцы! Ноги едва держат. Словно ватные! Кажется, чуть шагнешь в сторону – тут же повалишься как мешок картошки.
– Она точно богиня из бабкиных бурятских сказок!.. – едва слышно прошептал Шагдаров, глаза еще больше расширились – жадно следят за каждым малейшим движением девушки-красавицы. – Да!.. Богиня и есть!
Она будто почувствовала. Бросила короткий взгляд на Баира, отвела глаза, но тут же вновь посмотрела на него. Старшина буквально прожигал ее взглядом. Она смущенно улыбнулась и опустила глаза, у нее внезапно порозовели щеки.
– Ладно. Пойду я, товарищ капитан. Если попадусь – мне не поздоровится. – Она вновь посмотрела на Баира, тот продолжал сверлить ее немигающим взглядом. Она вновь улыбнулась. – Побегу – а то арестуют.
– Будь осторожна, Лида, – по-отечески посоветовал капитан.
Она кивнула ему, напоследок еще раз бросила взгляд на Баира и, чуть заметно смеясь, поспешила к дороге. Баир провожает ее взглядом.
– Лида… – прошептал он. – Какое же имя замечательное. Лида…
– Ты сбрендил, что ли, старшина? – недовольно произнес Игорь. – У меня уже один раненый есть. Не хватало еще и умом тронувшегося в моем экипаже.
Баир посмотрел на Игоря, придурковато улыбнулся, кивнул и вновь стал смотреть вслед удаляющейся фигуре Лиды.
Лейтенант недовольно покачал головой.
– Ну точно, тронулся…
Наутро отряд капитана-пограничника Георгия Сорокина ждет связного в условленном месте – небольшая лужайка, вокруг стеной встают березы, ели и дубы, сразу за ними змеится грунтовая дорога. Для тайной встречи и вправду местность подходящая.
Но Захарыч так и не явился. Видно, как капитан нервничает: то курит одну за одной, то жует травинки, отплевывается, бормочет проклятия.
