Старший сержант медленно встал с песка, держа автомат в опущенной руке, стволом книзу.
– Слышь, Никита! – позвал Ставров, единственный, кто никак не отреагировал на суету с оружием. – Ты знаешь, как отсюда выбраться, если, скажем, убьешь Орлова и Чалого?
– Как же, убьет… – буркнул Чалый. – Я ему вот как убью… Гэбист хренов, мать его так…
Чалый попытался обойти Орлова, чтобы тот не заслонял собой Никиту, но Орлов схватил его автомат за ствол и пригнул к песку.
– Мы ж не знаем, где откроется воронка, – спокойно сказал Ставров.
Леонид взял пачку, которую ему привез Чалый, открыл ее, достал сигарету.
– У кого есть огонь? – спросил Ставров. – Жуть как курить хочется…
Конвей бросил ему зажигалку, Ставров поймал, чиркнул колесиком, прикурил. Бросил зажигалку обратно.
– Не знаешь ты, Никита. И никто не знает, кроме Орлова, случайно это у него получилось или специально. Так что, если будем решать, кого слушаться, а кого нет, то я, пожалуй, проголосую за старшего лейтенанта. То есть, простите, за подполковника. А ты, Никита? У нас какой век на дворе, Данила Ефимович? Пиратов, говоришь, еще нет?
– Шестнадцатый, – сказал Орлов. – Могу точнее…
– Зачем? Шестнадцатый век меня никогда не привлекал. Испанцам я здесь на фиг не нужен, чужих они, как я слышал, не жаловали в своей половине земного шара. Добираться домой… В Киеве было невесело в это время. Да и нигде не весело. Я, пожалуй, лучше к себе домой. Или на Базу. А ты как, Никита? Хочешь стать этим, как его, «попаданцем» в прошлое? Восстание индейцев поднимешь, империю сколотишь. Тут пока еще может получиться, испанцев мало, индейцев много – пока. А тут ты – умный, красивый, с автоматом и приемами самбо. И лошадей не боишься опять-таки… Историю изменишь, Никита? Или заткнешь свои вопросы и сомнения себе же в задницу, замолчишь и дотерпишь до окончания операции. А потом… Думаю, потом Орлов не станет тебя насильно удерживать. Энергетически это невыгодно, как мне кажется, насильно заставлять путешествовать во времени.
– Что скажешь, товарищ лейтенант? – спросил Орлов.
Никита с сомнением посмотрел вокруг.
– Значит, все готовы меня порвать за отца, командира и вождя! – констатировал Никита. – И значит, мне остается только именно заткнуть свое самомнение в то самое место…
Никита осторожно спустил курок нагана, отложил автомат.
Таубе облегченно вздохнул и поставил «вальтер» на предохранитель.
– Один только вопрос не влезает мне в задницу, товарищи путешественники во времени, – спокойно, почти ласково произнес Никита. – Один махонький вопрос. Причем не к Орлову, а к остальным. Можно я его задам?
– Да пошел ты… – начал Чалый, но Орлов кивнул:
– Давай спрашивай.
– Как полагаете, сколько человек может быть на двух парусниках шестнадцатого века? – самым невинным тоном спросил Никита. – Кто попробует угадать?
Все переглянулись, посмотрели на Орлова.
– Ответь им, товарищ подполковник, – улыбнулся ободряюще Никита. – Ты же знаешь?
– Знаю, – сказал Орлов.
– И?
– Полторы сотни на корабль, – сказал Орлов. – Они много народу потеряли на материке. А так могло быть до трехсот на борту.
– То есть нам еще и повезло… – радостно, очень радостно сообщил остальным Никита. – И если опустить этические и моральные моменты – в конце концов, чего их, агрессоров и империалистов, жалеть? Все равно ведь до Кадиса не доплыли… Так если все это опустить, то все равно остается вопрос: трех автоматов, пяти пистолетов, кинжала и – да – двух бутылок водки хватит на три сотни вооруженных до зубов испанцев? Кто как думает?
– Мать твою… – пробормотал Малышев.
Орлов взглянул на свои наручные часы, покачал головой.
– У меня есть предложение, дорогие пираты, – сказал Орлов. – Предлагаю сделать перерыв до вечера.
– А что так?
– Через час, – зловещим голосом произнес Орлов, – тот из вас, кто останется в живых, позавидует мертвым.
23 февраля 2011 года, Харьков
Севка не сразу сообразил, что его мобильник трезвонит уже пару минут. Собственно, он бы вообще не обратил внимания на старания телефона, если бы Богдан не сказал: «Твой сотовый».
Это хорошо, подумал Севка, отходя в сторону и доставая телефон из внутреннего кармана. Есть повод не отвечать с ходу на вопрос Богдана, можно вообще после короткого разговора помахать ему рукой и сказать, что вот срочно, что прямо бегом нужно на встречу. Девушка ждет, например. И что бы там вдогонку Богдан ни кричал, можно не оглядываться. На ходу звякнуть Косте, чтобы догонял, а потом уже вместе с ним решать, как быть дальше и как выкручиваться из этой ситуации.
Нет, можно, конечно, сказать Богдану всю правду, тем более что…
Номер высветился незнакомый.
Может, кто-то из группы решил предупредить, что заходил куратор и обещал нерадивого студента Залесского выпереть из университета за прогулы. Хотя Севка все телефоны девок из группы знал. Тогда, может, кто-то из ментовки. Очнулся, решил кое-что уточнить…
– Да, – сказал Севка, поднося трубку к уху.
– Здравствуйте, Всеволод Александрович, – голос в телефоне был знакомый, но кому он мог принадлежать, вот так с ходу Севка не сообразил.
Точно – не Чалый. У того низкий, утробный баритон, а здесь – хрипловатый тенор. Не то, чтобы старческий, но и не мальчика. И что-то такое в интонациях…
– Вам привет от Александра Федоровича.
– Кого? – не понял Севка.
У него вроде не было знакомых с таким именем-отчеством. Во всяком случае, в оперативной памяти такие не содержались.
– Керенского Александра Федоровича, – произнес голос в трубке. – Главы Временного правительства.
Шутки подобного рода позволял себе обычно Богдан, но сейчас он стоял возле Кости и о чем-то спорил, размахивая руками. Облачка пара вырывались у него изо рта и таяли в холодном воздухе. Это он надумал что-то рассказать Косте о войне и решил, что тот недостаточно знаком с реалиями военного времени? Будет смешно.
– Кто это говорит? – спросил Севка.
– Ваш давний… очень давний знакомый, – слова «очень давний» были выделены особо, произнесены так, что сразу стало понятно – означают они не год, не два и даже не десять. Очень давно.
Ладонь Севки, несмотря на мороз, вспотела.
– Я мог бы позвонить Константину, – сказал голос, – но было решено возложить груз ответственности на вас, Всеволод Александрович. Груз принятия решения…
Севка сглотнул, оглянулся на Костю.
К его спору с Богданом подключились трое мужиков в военной форме, теперь и до Севки стали долетать отдельные слова. Еще немного – и начнется драка.
– Я вас слушаю, – хрипло сказал Севка. – Я…
