Фритигерн, опуская меч и указывая острием на вытаращившего глаза Лупицина на стене. — На стены! Принесите мне его сердце!
Орда взревела как единое целое, заставив землю содрогнуться, и хлынула вперед с оглушительными боевыми кличами. Лестницы взмыли вверх и с глухим стуком прислонились к зубцам, и тут же копьеносцы полезли по перекладинам, жаждая крови.
Галл огляделся по сторонам. Узкий проход в готских рядах исчез, воины бросились убивать когорту XI-го Клавдиева легиона.
— Щиты! — закричал он.
С деревянным стуком легионеры превратились в стену щитов, за которой скрывались лишь шлемы интерсиза, копья, глаза и оскалы. Паво почувствовал, как воздух выбивает из легких, когда римляне спрессовались. Времени на залп плюмбатами не было: удавка затянулась, и готские копьеносцы обрушились на римское каре с лязгом железа и хором криков. Некоторые готские воины в своей ярости перелетали через стену щитов прямо в середину когорты. Другие бросались на римские копья без щитов, хватались за древки, выдергивали легионеров из строя и валили на землю, где их в мгновение ока рубили в месиво из костей и хрящей.
Плечо Паво отозвалось болью, когда готы врезались в его щит. Он нанес удар копьем, наконечник вонзился в глазницу одного из готов, обдав лицо горячей кровью, содержимым лопнувшего глаза и серым веществом. Сморгнув кровь, он увидел, что натиск сбил с ног некоторых легионеров вокруг него, отбросив их внутрь строя; римское каре потеряло форму и рушилось.
Когда копье вырвали из его хватки, Паво бил щитом снова и снова, дробя кости нападавших. Затем он выхватил спату из ножен и начал яростно парировать удары.
В нескольких шагах от каре рыжеволосый громила крутил над головой двусторонним топором, скаля зубы в безумной ухмылке. Рядом чья-то рука вцепилась в колено Паво. Он посмотрел вниз и увидел, как двое готов вытаскивают Суру из каре; лицо друга было искажено ужасом. Готы бросили Суру перед гигантом с топором и отступили, когда тот поднял оружие, готовясь обрушить его на череп Суры.
Паво вырвался из распадающегося римского строя. Он махнул щитом, словно косой, расчищая путь перед собой, затем ударил головой рванувшегося к нему противника. Гребень его шлема интерсиза пронзил лоб гота точно по центру; аккуратную треугольную дыру, окаймленную белой костью, быстро заполнила фонтанирующая кровь. Когда гигант замахнулся топором на Суру, Паво прыгнул вперед, рубанув спатой по рукояти топора. Дерево переломилось всего в дюйме от цели, и лезвие топора глухо ударилось о землю. Сура, с отлившим от лица кровью, уставился на яростный оскал владельца оружия.
— Ко мне! — проревел Паво, рывком поднимая друга за предплечье, а затем взревел от боли, когда гигант полоснул кинжалом по его бицепсу и бедру. Подстегиваемый яростью, он сделал выпад спатой, вонзая её в живот гиганта.
Они попытались отступить. Но остатки когорты распались на отдельные очаги сопротивления. Пара кружила, стоя спина к спине и отбиваясь от наседающих готов. Куда бы ни посмотрел Паво, повсюду на них надвигалось все больше копий и длинных мечей.
— До последнего! — прорычал Сура, пиная гота в живот.
Вдруг со стороны Маркианополя раздался резкий крик гота:
— Стены наши!
Следом над равниной провыл боевой рог, и раздались ликующие вопли.
Паво недоверчиво моргнул: давление толпы вокруг ослабло, многие воины разворачивались и пробегали мимо них.
— Оборона города прорвана. Они бегут к лестницам! — прохрипел Сура. Словно подтверждая участь Маркианополя, раздался резкий треск дерева: таран разнес городские ворота.
Паво отбивался от плотной группы из восьмидесяти или более готов, которые остались, чтобы добить римскую когорту. Раскаленная, огненная боль пронзила кровоточащий бицепс, когда он, задыхаясь, описывал круги спатой.
— Но их все равно слишком много, Сура!
Тут их обдало горячими брызгами, и мимо проскакала отрубленная голова гота.
— Получайте, ублюдки! — раздался знакомый голос.
Трибун Галл пробился к ним. С ним были огромный Зосима, Кводрат, Феликс и Авит, сражавшиеся плотным строем. Крито и горстка других были рядом.
Готы поблизости попятились в нерешительности, метая взгляды то на отряд стойких римлян, то на остальную орду, вливающуюся в город. Один развернулся и побежал к стенам, за ним другой. Через мгновение они уже потоком устремились к Маркианополю, оставив позади окровавленные остатки римской когорты. Наконец, боевое безумие утихло.
Кровь застыла в жилах Паво, когда он увидел город: тот напоминал чудовищный муравейник; немногие участки каменной кладки, не скрытые лестницами и карабкающимися воинами в красных доспехах, были забрызганы кровью или увешаны изломанными телами римлян. Легионера гарнизона швырнули с зубцов стены; он падал, брыкаясь и крича, а затем приземлился головой вниз с костяным хрустом. Черные столбы дыма поднимались над стенами, и воздух разрывал хор криков. Паво почувствовал стыд за то, что не смог спасти эти несчастные души внутри.
— Живее, вы, парочка чертовых идиотов! — проревел Зосима ему и Суре. — Маркианополь потерян. Уходим на север!
Паво развернулся, чтобы бежать вместе с группой выживших, но краем глаза заметил, как одна фигура в кольчуге вместо этого побежала к городу, в тыл готской линии, подняв меч. Сердце Паво замерло.
— Крито!
Прежде чем он успел обдумать это, он уже сорвался с места и бросился за седым ветераном.
Он услышал, как сзади взвизгнул Сура:
— Паво? Паво! Ох, чтоб тебя…
Он нагнал Крито как раз в тот момент, когда ветеран собирался в одиночку вступить в бой с четырьмя готами. Паво схватил мужчину за плечо.
— Что ты делаешь? — проревел он. — Ты не слышал приказа? Город пал!
Лицо Крито перекосило от ярости, оно было мокрым от слез; он стряхнул руку Паво.
— Я не могу их бросить! — взревел он, вонзая спату в шею одного из готов. Тот зарычал от боли, затем посерел и обмяк, когда кровь фонтаном хлынула из него.
Паво парировал удар другого проворного воина. Сура подоспел вовремя, чтобы прикончить гота ударом поперек живота, вывалив на равнину дымящуюся серо-красную кучу кишок.
— Кого? Все за этими стенами мертвы, а если не сейчас, то будут мертвы до полудня.
— Моя жена, моя маленькая девочка! — взревел Крито, дико бросаясь на очередную стаю из трех готов, наступающих на них.
Серией рубящих ударов Крито сразил двоих, но затем отпрыгнул назад с воплем: его шлем упал на землю, а на месте уха остался лишь алый обрубок. Но Крито тут же бросился обратно в схватку, ревя и пронзая спатой грудь гота, после чего завертел головой в поисках следующего противника.
Паво оттащил ветерана назад
