Земля Священного Огня - Гордон Догерти

Они подняли головы, глядя друг на друга сквозь пелену скорби, а затем Паво прижался губами к губам Фелиции, чувствуя вкус ее соленых слез. Их объятие было долгим, они цеплялись друг за друга; ее тепло было словно бальзам для его усталого тела. Потребовалось грубое ворчание из угла комнаты, чтобы прервать их момент, несколько внезапно.

— Когда вы двое надышитесь, может, мне кто-нибудь даст вина? — простонал Кводрат. — Мне нужно чем-то заглушить эту чертову боль.

При этих словах лицо Фелиции озарилось широкой белозубой улыбкой, и она вытерла слезы с глаз. Это зрелище согрело сердце Паво. Фелиция сжала его руку, а затем ускользнула, чтобы заняться Кводратом. Паво смотрел ей вслед, пока лай Галла со стен не вывел его из транса. Он посмотрел на дверной проем и на тренировочный двор. Железный трибун теперь спускался по лестнице, чтобы дальше распекать своих людей. Паво вышел наружу, готовый помочь Зосиме собрать центурию. Он слышал плеск волн за морскими стенами и видел мачты двух трирем, которые понесут их навстречу восходящему солнцу. Дрожь пробежала по коже, и он ответил мрачному шепоту в своем разуме.

Значит, на восток.

Глава 2

На следующее утро на рассвете XI легион Клавдия отправился в плавание к Антиохии. С командой сытых ремигиев на веслах две триремы рассекали спокойные бирюзовые воды Пропонтиды, пугая густые серебристые косяки рыб и лавируя между мириадами зеленых островов. Сто шестьдесят легионеров XI Клавдия бродили по палубам этого миниатюрного флота — Галл, Феликс, центурион Зосима и его центурия на головном судне, а центурион Кводрат и его люди на другом. Освобожденные от доспехов и тюков, они пребывали в хорошем настроении. На флагмане они помогали с такелажем, подшучивали над чересчур ревностным бенефициарием, настаивавшим на том, чтобы ящики с припасами укладывались под идеальным прямым углом, и играли в кости на палубе под приятным ранним летним солнцем.

Сейчас Паво мог только смеяться, вспомнив свое предыдущее морское путешествие — по какой-то причине он провел тот путь, перегнувшись через борт судна и извергая желчь, но на этот раз его желудок был спокоен, как тихие воды. Однако, когда флот прошел через Геллеспонт и вошел в воды Эгейского моря, он вспомнил, почему так было. Поднялся ветер, и волны стали резкими. В одно мгновение Паво почувствовал, будто его внутренности в огне, а голова закружилась, словно он выпил слишком много эля. Он, шатаясь, прошел по палубе к носу, затем согнулся пополам, чтобы расстаться с оливками, хлебом и разбавленным водой вином, которые употребил в начале плавания. Его приступ рвоты вызвал хор одобрительных возгласов товарищей, дружно дирижируемый Зосимой и Сурой. Впрочем, они быстро замолкли, когда внезапный резкий порыв ветра швырнул оранжевые брызги желчи обратно им в лица.

Усталый и страдающий от тошноты, Паво быстро провалился в сон. Свежий северный ветер гнал их мимо островов Хиос и Самос в южные просторы Эгейского моря. Он проснулся на пятый день пути, когда они остановились в хорошо укрепленном порту Родос, чтобы пополнить запасы пресной воды и провизии. Едва ступив на твердую землю, он мгновенно почувствовал себя лучше. Они посетили одну из многочисленных портовых таверн, но времени хватило лишь на то, чтобы набить животы густой, сытной похлебкой из ягненка и осушить пару кувшинов знаменитого местного вина. Кводрат был особенно раздосадован тем, что приходится уходить так скоро — как раз в тот момент, когда одна пышнотелая местная жительница достаточно повеселела, чтобы поддаться его чарам. Галл же все время на берегу провел в перепалке с начальником порта по какому-то поводу.

Они снова отправились в путь, повернув на восток, чтобы войти во Внутреннее море и пройти вдоль южного побережья Анатолии. Паво занял место на корме, прислонившись спиной к борту судна в ожидании возвращения мерзкой тошноты.

Он вытащил из-за пояса полоску алого шелка и поднес ее к носу. Фелиция надушила ткань розовым маслом. Он закрыл глаза и представил, как утыкается носом в ее шею, точно так же, как в ту последнюю ночь. Галл отпустил его из казарм. И там, в их съемной каморке у Ворот Сатурна, они с Фелицией разделили ужин из инжира и фазана, запивая его кувшином густого красного вина. Они предавались любви до тех пор, пока изнеможение не положило конец их ласкам. Потом он спал без кошмаров. Видения, преследовавшие его ночами годами, редко оставляли его в покое: образы отца, стоящего в одиночестве посреди моря песчаных дюн, его пустые, невидящие глазницы, протянутые руки, а затем песчаная буря, которая всегда поднималась и поглощала их обоих. На глаза Паво навернулись слезы.

В этот миг под кораблем прокатилась волна, встряхнув Паво и вернув его в настоящее. Он приготовился к новому приступу морской болезни. Но его не последовало. Он нахмурился, похлопывая себя по животу.

— Наконец обрел морские ноги? — спросил Феликс, прогуливаясь по палубе.

— Молю Митру, что да, — усмехнулся Паво.

— Что ж, следующим испытанием будет жара Сирии. — Сказав это, Феликс окинул взглядом горизонт и погладил свою раздвоенную бороду. — Эта вылазка может оказаться не более чем охраной порядка в Антиохии или чем-то вроде того. Я слышал, у них проблемы с мятежными городскими когортами в восточных городах. Возможно, нам редко придется выходить из тени... но я в этом сомневаюсь.

— У вас есть какие-то зацепки, командир?

— Насчет миссии? Ничего. Ни черта, — выражение его лица стало суровым, а взгляд сместился к Галлу, стоящему у носа корабля — безмолвному, неподвижному, с развевающимся на ветру плащом и плюмажем. В то время как остальные легионеры были одеты лишь в туники и сапоги, Галл — как всегда — был закован в броню. — Боюсь, трибун знает больше, чем говорит. Он бережет нас. — Феликс посмотрел на Паво с сухой усмешкой. — А Галл редко упускает случай напугать нас до усрачки. Так что, чем бы это ни было, приятного будет мало. — Феликс сделал долгий глоток кислого вина из бурдюка и отрывисто вздохнул. — И дела уже пошли наперекосяк, — сказал он, понизив голос. — Не болтай об этом в