Земля Священного Огня - Гордон Догерти

— Мы одни. К бою!

***

Паво застегнул пояс с мечом поверх кольчуги, повозился с ремнями шлема, поудобнее перехватил щит и копье, затем занял свое место перед строем легионеров. Они стояли лицом к носу корабля, наблюдая, как либурна подходит все ближе. Сердце грохотало в груди, и он с кривой усмешкой приветствовал знакомые симптомы перед боем: пересохший рот и готовый лопнуть мочевой пузырь.

— Надеть доспехи! Щиты вверх, копья выше, приготовиться! — проревел центурион Зосима, шагая вдоль строя, пока пиратская либурна подходила все ближе.

Паво увидел, как Хабитус и Секст толкаются, меняясь местами в строю. Он рявкнул на них:

— Вы слышали центуриона! Встать в строй, живо, готовьтесь встретить врага!

— Ностер, Руф, поднимите вы свои гребаные щиты, — добавил Сура со своей позиции на правом фланге первого ряда. — Центурион и опцион будут орать на вас и обещать надрать задницы, а я в самом деле надеру вам задницы!

Тем временем Галл вместе с бенефициарием стоял на носу судна: одна нога на планшире, одна рука сжимает снасти для равновесия, другая поднята прямо над головой. Им нужно было уничтожить или связать боем морскую либурну, прежде чем подоспеет подмога со второй, которую уже почти спустили на воду. При таком попутном ветре две либурны закружат вокруг крепкой, но неповоротливой римской триремы.

— Давай же, — прорычал Галл сквозь стиснутые зубы, сжав кулак, словно притягивая римскую трирему и несущуюся на них либурну друг к другу.

Паво видел, что на борту больше сотни человек. Разношерстный сброд, в шрамах, обожженные солнцем; одни выстроились на носу, другие висели на мачте и снастях. Они сжимали клинки, копья, щиты и луки, одетые в кожу и чешуйчатые доспехи. На некоторых были войлочные шапки, на других — старые римские шлемы, а у кого-то — конические шлемы восточного образца с кожаными бармицами. В последний момент пиратское судно накренилось на борт. Рука Галла упала вправо.

— Они проходят мимо!

— Направо! Готовь плюмбаты! — крикнул Зосима.

Каждый в легионерском строю отцепил один из утяжеленных свинцом дротиков с обратной стороны щита. Под грохот сапог и лязг доспехов они бросились к правому борту триремы.

Паво занес плюмбату, когда трирема накренилась, открывая палубу либурны — добрых семь футов ниже римской. Пиратская команда сбилась в кучу на середине палубы, и каждый держал над головой пращу, уже раскрученную до размытого пятна, готовую к броску.

— Щиты! — крикнул Галл, когда они выбросили руки вперед и метнули снаряды.

Паво выронил дротик и вскинул щит за долю секунды до удара; камень с хрустом пробил щит и со свистом пролетел мимо виска. Ближайшего к нему легионера отшвырнуло назад — он не успел поднять щит, и снаряд угодил ему в щеку. Трое других тоже повалились, остальной град пролетел над головой или забарабанил по щитам и палубе.

Либурна отвернула, готовясь, по-видимому, сделать круг и снова пойти в лобовую на трирему. Пиратский вожак оглянулся на них, сидя на корме. Это был смуглый мужчина с темными кудрями и сверкающими золотыми кольцами в ушах. На нем были сапоги из шкуры, тонкая белая туника, расшитый зеленый плащ и изогнутая фальката за поясом. Его лицо расплылось в широкой ухмылке; он спокойно отрезал кинжалом дольки от яблока и с хрустом жевал их.

— Смотрите не забрызгайте кровью груз — сохраните его для меня в лучшем виде! — крикнул он, а затем запрокинул голову и рассмеялся.

Зосима взревел в ответ, ударив кулаком по борту судна.

— Достать луки! В этот раз будьте готовы!

Паво оглянулся через плечо: трирема Кводрата была ближе, но все еще слишком далеко, чтобы помочь. Затем он глянул на бухту: вторая либурна уже сошла с песка, и команда карабкалась на борт.

— Они разорвут нас на части, как те акулы, — прошипел он Суре, стоявшему рядом.

— Они заходят снова! — крикнул с носа Галл; его глаза следили за целью вдоль носа, как ястреб за добычей.

— Наложить стрелы, готовсь! — крикнул Паво, накладывая стрелу на тетиву и оттягивая ее, пока рука не напряглась, а указательный палец не коснулся щеки; взгляд был прикован к точке, где через мгновение должна была пройти либурна. Но что-то было не так. Луку, казалось, не хватало натяжения. Как и прежде, либурна прорезала волны справа от римской триремы. Зосима поднял руку и рубанул ею вниз, словно топором.

— Стре... — слова замерли на губах.

Палуба была пуста... нет, команда присела за фальшбортом судна, укрывшись от римских глаз. Легионерские луки в замешательстве опустились. Внезапно воздух наполнился жужжанием со стороны паруса либурны.

Паво поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть акулий оскал пращников, облепивших мачту и реи за парусом.

— Бей! — крикнул Зосима.

Римские луки выстрелили, но с беспорядочным хором глухих и слабых звуков стрелы полетели куда попало: одни жалко шлепнулись в волны, другие взмыли высоко вверх, почти вертикально, прежде чем упасть обратно на римскую палубу. Ни одна не потревожила пиратов. Паво уставился на свой лук — жилы и рог расслоились, а тетива размокла. «Сырость!» — проклял он все, а затем сжался, услышав свист пиратских пращей.

— Ложись!

Раздался звук разрываемой плоти и хруст костей. Соленые брызги окрасились красным. Один молодой легионер пошатнулся назад, роняя щит и хватаясь за темно-красную дыру, которую снаряд пращи пробил в его лбу. На его лице отразилось недоумение, пока кровь хлестала из раны, затем глаза закатились, и он рухнул на палубу. Упали еще семеро. Невредимая либурна снова отошла от римского судна.

Пиратский вожак бросил огрызок яблока в волны, а затем сложил ладони рупором у рта:

— Ваши корабли станут отличным пополнением моего флота! — крикнул он, улыбаясь еще шире.

Зосима швырнул щит на палубу, одной рукой вцепился в борт судна, а другой потянулся вперед, словно душил воображаемую жертву.

— Иди и сразись с нами на ногах, лицом к лицу, сталь против стали!

Феликс наблюдал, как либурна разворачивается снова.

— Нам нужно остановить их, как-то зацепить.

— Да, гарпакс был бы сейчас очень кстати, — прорычал Галл; выражение его лица было чернее грозовой тучи.

Мысли Паво понеслись скакунами: он видел гравюры с изображением древнего абордажного крюка, который республиканские галеры использовали столетия назад, чтобы ловить, подтягивать и брать на абордаж вражеские суда. Но от гравюр сейчас толку не было. Он оглядел палубу. Там были деревянные доски,