Земля Священного Огня - Гордон Догерти

глотки и белки глаз выдавали боевое безумие. Конь скрежетал зубами, его копыта вздымали огромные комья песка, а дикие глаза вращались за бронзовыми сетчатыми корзинами, защищавшими их. Всадник сжал пику обеими руками, и цепь, привязывающая конец копья к конскому доспеху, натянулась струной.

— Уприте копья в землю, стоять твердо!.. — услышал он рев Галла.

«Ибо даже самый храбрый конь никогда не бросится на лес копий», — одними губами договорил Паво слова железного трибуна.

В этот миг катафрактарии, похоже, осознали, что их лучники потерпели неудачу. Спесь мгновенно слетела с лица всадника прямо перед Паво; челюсть его отвисла при виде несокрушимой стены римских пик. В последний момент конь заскользил, пытаясь остановиться, и всадник вылетел из седла, словно камень из пращи; его нога хрустнула, зацепившись за изогнутую переднюю луку. Паво уперся плечом в древко, глядя, как тело летит на него. Тяжелый удар, брызги горячей крови в лицо, и рука с копьем дрогнула, когда катафрактарий насадился на острие. Человек растерянно уставился на Паво, с его губ сорвался предсмертный хрип, и он сполз с древка. Почти все кони передней линии катафрактариев точно так же споткнулись и сбились в кучу, сбрасывая всадников на землю или подбрасывая их в воздух — прямо на римские копья. Второй и третий ряды врезались в спины своих поверженных товарищей, топча их или падая сами. Многих всадников, удержавшихся в седле и добравшихся до римского строя, тут же рубили легионеры, выскакивая вперед и пронзая людей и коней. В считанные мгновения набегающие волны под ногами окрасились в красный цвет, а к кричащим чайкам присоединилась густая темная стая стервятников, присматривающихся к окровавленному берегу. Уцелевшие персидские всадники рассыпались, и легионеры, тяжело дыша, снова сомкнули строй. Первая кровь была пущена, и вся она принадлежала этой могучей персидской военной машине.

Рядом с Паво ухмыльнулся Сура, оглядывая мечущуюся массу всадников. Те, кто вышел из боя, перестраивались на флангах, но из четырех гундов первой волны атаки почти половина была перебита.

— Непобедимые? В задницу Митры, как же! — проворковал он.

Паво прижался плечом к другу.

— Да, но клибанарии еще не сказали своего слова.

Он указал покрытым спекшейся кровью копьем на следующую волну всадников, спускающуюся легким галопом с травянистых дюн. Еще два гунда, в латных доспехах и железных масках с выгравированным нечеловеческим оскалом. Позади них на дюнах он увидел Тамура: тот рычал и лаял на своих людей, взбешенный их самоубийственной атакой.

— Держите строй, и они не атакуют — мы это знаем! — рявкнул Галл, и Варий эхом повторил его слова. — Луки здесь, может, и бесполезны, но нашим дротикам плевать на водяную взвесь в воздухе. Плюмбаты, готовьсь!

Тотчас римский строй стал на фут выше: тысяча двести рук подняли утяжеленные дротики над головой.

Боевые барабаны ускорили темп, и клибанарии перешли на галоп.

Паво нацелил свой дротик на клибанария, несущегося прямо на него. Несколько сотен футов превратились в сотню за считанные мгновения. И тут два знаменосца Тамура резко опустили стяги рубящим движением — по одному в каждую сторону. На флангах остатки катафрактариев уже перестроились. Теперь они рванули в обход, поднимая брызги на мелководье, и помчались вдоль береговой линии к римским флангам.

— В каре! — закричал Галл, вытаращив глаза при виде этого маневра.

Плюмбаты побросали на песок, так и не метнув: ряды смешались, пытаясь защитить фланги и тыл. Но они были слишком медлительны. Катафрактарии врезались в едва прикрытые римские фланги. Они прорывались сквозь неподготовленные ряды, сбивая людей с ног, топча и рубя легионеров. В одно мгновение строй распался на отдельные очаги сопротивления. Паво споткнулся и полетел вперед; кровь какого-то товарища из задних рядов оросила его спину. Он выровнялся и бросился к Суре, Кводрату, Зосиме и Галлу. Они быстро сбились в кучу вместе с горсткой людей из «Флавия Фирма», выставив копья во все стороны.

Клибанарии налетели на этот хаос; их кони врывались в бреши между группами легионеров, всадники кололи пиками и рубили, валя людей, словно колосья пшеницы. Крики умирающих стали оглушительными. Паво отпрыгнул назад, когда пика одного клибанария чиркнула по его чешуйчатому доспеху, срывая пластины и обжигая кожу на груди. Он увидел, как всадник пронесся дальше, чтобы пронзить грудь двум менее удачливым легионерам; редкие плюмбаты и копья, брошенные в него, отскакивали от брони. Затем закованные в железо всадники вырвались из схватки, делая круг выше по пляжу и готовясь налететь снова. У римлян не было времени перестроить ряды, но если они останутся стоять такими кучками, их перебьют. Глаза Паво заметались. Что-то скреблось в глубине его памяти. То, что однажды сказал ему Халед.

«Клибанарии непобедимы? Я тоже так думал когда-то. Лучшие клинки — пики и мечи — все тупится об их латы. А потом я увидел, как мальчишка-пастух свалил одного из них своей пращой».

Паво метнул взгляд на воду: пращники отступили в волны и теперь стояли по пояс в воде. Он заорал Галлу:

— Командир, фундиторы! Пусть бьют по клибанариям, в упор! — крикнул он. Галл посмотрел на него хмуро, словно вырванный из кошмара. — Я слышал об этом в шахтах — это может сработать!

Трибун нахмурился, затем прокричал поверх шума битвы туда, где Варий держал оборону с сотней своих людей.

Штандарты «Флавия Фирма» рассекли воздух, и пращникам пролаяли приказы. Через мгновение гудение пращей усилилось. В ответ боевой клич Тамура пронесся над пляжем, и барабаны забились в исступлении. Клибанарии ринулись на островки легионеров.

Паво напрягся, пальцы сжали копье.

— Давай, давай же! — закричал он, глядя то на пращников, то на клибанария с пикой, несущегося на него.

Но копье всадника было уже рядом. Слишком поздно. Он услышал свой собственный боевой клич словно издалека, вскидывая копье для парирования, но острие пики клибанария пробило плечо, и кровь брызнула в воздух. Всадник выхватил шамшир и занес его, чтобы снести Паво голову.

— Бей! — раздался наконец крик Вария.

Триста пращей выплюнули снаряды прямо в лоб наступающим клибанариям. Хор лязгающего железа наполнил воздух, когда камни и свинец застучали по латным доспехам и маскам. Приглушенные крики разнеслись изнутри шлемов. Всадник, нависший над Паво, казалось, застыл с поднятым мечом. Аккуратная темная дыра появилась на лбу его железной маски. Затем из отверстия хлынула черная кровь, следом потекла из прорезей для глаз и рта. Всадник вывалился из седла с грохотом доспехов, и этот звук эхом прокатился вдоль рядов клибанариев. Казавшаяся неуязвимой латная броня