Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
А еще Хмельницкий вдруг подумал, что вся его борьба против Польши — то кровавое, страшное восстание, которое он замыслил, может приобрести совершенно иной глубинный смысл, если сколотить могучую конфедерацию, состоящую из небольших, не угрожающих Украине государств. Тогда, может быть, у его войска появится уверенность, что и это восстание не захлебнется, как многие предыдущие.
Ведь уже сейчас ясно, что христианский правитель Молдавии Василий Лупул и рвущийся к польской короне князь Семиградья Стефан Ракоци неминуемо потянутся к Украине, сумевшей добыть себе независимость собственной саблей [43].
Коня Хмельницкий остановил только тогда, когда увидел перед собой лицо разгневанного Карадаг-бея.
— Не стремитесь предстать передо мной еще более неблагодарным, чем вы известны всем, кто вас знает, полковник, — гарцующего коня крымчак сдерживал с тем же усилием, что и свою мстительную злость.
— Есть что-то, за что я должен быть благодарен вам? Когда ваши послы, Карадаг-бей, прибудут ко мне на Сечь, я не стану содержать их как пленников. Тем более когда посольство возглавите вы.
Обида была высказана с такой непосредственностью, что Карадаг-бей, привыкший к быстрым сменам настроений, приподнялся в стременах и, запрокинув голову, прокурлыкал нечто похожее на хохот. Затем, взглядом остановив своих воинов, а заодно и воинов Хмельницкого, проехал рядом с полковником чуть вперед, чтобы не засорять словами посторонние уши.
— А то, что я буквально вырвал вас из рук палача, это вам хотя бы понятно, полковник? Или, может быть, этот шакал Перекоп-Шайтан преподнес все происходящее как.
— Все, что он обязан был сказать, он сказал. Но почему меня должны были вырывать из рук палача? Разве я не посол, идущий к хану? На послов не нападают даже во время войны. А разве у нас с Крымом война?
— Но и не я правлю на Перекопе, — вновь предался гневу Карадаг-бей. Больше всего его раздражала сейчас именно та неоспоримая правда, что была заложена в суждениях Хмельницкого, ее убийственная логика.
— А почему, собственно, не вы, досточтимый Карадаг-бей? — следуя той же логике и с той же невозмутимостью ошарашил сераскира полковник. — Почему здесь все еще правит человек, не способный уважать элементарные, веками сложившиеся традиции? Не пора ли возродить справедливость и по отношению к вам, и по отношению к Перекопской орде?
— Вашими устами, великий гетман Великой Украины, глаголет сама мудрость, — по-украински заверил его Карадаг-бей.
Рассмеявшись, он с удивлением заметил, что вместе с ним смеется и Хмельницкий. Причем делает это совершенно искренне, как бы сводя на шутку весь свой предыдущий гнев.
— Считаю, — заявил полковник, — что в ханстве появились люди, более достойные того, чтобы представлять «ворота Крыма» как европейское государство, нежели Тугай-бей.
— Вот именно, как европейское, — согласился Карадаг-бей. — Обязательно подчеркните это в беседе с ханом. Это льстит ему. В глазах иностранцев он как раз и желает представать в облике европейского правителя, равного правителю Франции, Британии… Будь его воля, дворец в Бахчисарае очень быстро превратился бы во дворец, напоминающий Пале-Рояль или обитель венецианского дожа.
«Вот за эти сведения, эту подсказку, Карадаг-бей, я тебе признателен! — мысленно поблагодарил его Хмельницкий. — Знание этой особенности характера хана пригодится мне больше иного совета».
— Если только вас допустят до Ислам-Гирея, — сразу же охладил его азарт будущий правитель Великой Таврии.
— Уже послан гонец, который посеет во дворце хана подозрение в том, что на самом деле я не посол, а шпион?
— И даже предоставит доказательства. Причем неоспоримые.
— Но сами вы в это время будете не в Бахчисарае, а где-то неподалеку?
— Мне приказано оставаться за пределами Крыма. Как ни странно, сам стремился к этому.
— Тем не менее вы намерены вернуться в столицу.
— Точнее, в свой замок неподалеку от Бахчисарая. Появились спешные дела. Мозолить хану глаза не собираюсь.
Явившись к концу дня во дворец графини д’Оранж, Коронный Карлик увидел во дворе не очень роскошную, но большую и довольно крепкую дорожную карету — с накрытым передком, а также с сиденьем для слуги на задке, рядом с которым располагалась пирамида для ружей, копий и колчанов со стрелами. На самой стенке, в кожаных чехлах, покоились два мощных арабских лука, вполне способных пробивать даже кирасу.
— Кучер мною накормлен, — объявила неожиданно появившаяся графиня.
Вуйцеховский одобрительно кивнул.
Какое-то время графиня терпеливо наблюдала, как Вуйцеховский внимательно, придирчиво осматривает это неповоротливое, но довольно грозное на вид дорожное чудо, в котором можно было чувствовать себя, словно в небольшой крепости.
— Надеюсь, меня тоже накормят, — наконец-то вспомнил он о графине.
— Деньги на дорожные расходы вы получите через час. От человека, который прибудет от королевы. У Вроцлавских казарм, где к вам присоединятся драгуны конвоя, уже находятся под охраной три повозки с вином и продовольствием, которые очень пригодятся вам в степи.
— У меня создается впечатление, что вы снаряжаете меня не в поездку по воеводствам Польши, а для перехода через Великую Степь до святынь Каракорума. Меня это начинает если не пугать, то уж, во всяком случае, озадачивать.
— У вас создается довольно правильное впечатление. Недавно один знакомый француз показывал мне карту, составленную другим, не знакомым мне, но от этого не менее знатным французом.
— То есть военным фортификатором де Бопланом.
— Ознакомившись с этой картой, я не стала знатоком Украины. Но уверена, что какое-то время вам придется блуждать по степи, общаясь с казаками, волками и степными травами. Все ваши заботы о пропитании в тех безлюдных краях окажутся напрасными. Однако мы отвлеклись, господин тайный советник. Еще мне велено передать вам, что жалованье драгунам сопровождения выплачено за два месяца вперед. И даже сверх того, учитывая все прочее…
— У вас успел выработаться непревзойденный канцелярский стиль общения со мной. Особенно когда касается финансовых проблем.
— Вы — самый счастливый человек Варшавы, поскольку оказались единственным из всех моих добродетелей, в общении с которым своих собственных финансовых вопросов я пока еще не касалась, — грубо намекнула ему Клавдия на то, что Коронному Карлику не мешало бы поделиться частью денег. — Тонкости и деликатности этой темы у нас с вами еще впереди. А пока что, — она метнула взгляд во все стороны, нет ли поблизости неблагодарных ушей, — обязана предупредить: эту карету вы должны защищать до последней сабли, последней пули, последней дипломатической возможности.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
