еще более смехотворными, полностью уничтожив до сих пор невредимую цель тремя бортовыми залпами за пять минут и десять секунд.
– Капитан Помфрет, – сказал Джек перед тем, как покинуть корабль. – я предвижу, что нам предстоит очень много артиллерийских учений, утром и днем, а иногда и вечером: команда должна знать свои орудия досконально, чтобы им даже не приходилось думать, как, я уверен, вы и сами хорошо знаете.
– Да, сэр, – ответил Помфрет, пытаясь взять себя в руки. – Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, это то, что у нас катастрофически не хватает матросов, а экипаж совсем недавно служит вместе.
– У вас достаточно настоящих моряков, чтобы укомплектовать катер и полубаркас?
– Да, сэр.
– Тогда пусть ваш первый лейтенант и второй, когда он присоединится, – я знаю, адмирал хочет дать вам одного отличного молодого офицера, – выведут их в море на ночной вахте и побудут у мыса Спартель до рассвета. Я буду сильно удивлен, если они не смогут завербовать новых матросов с проходящих мимо торговых судов, которые еще не слышали о начале войны. Но, прежде всего, не давайте вашим людям сидеть без дела, особенно мичманам, – эти ленивые собаки слоняются, засунув руки в карманы, – муштруйте их, но не оскорбляйте. Хвалите, когда это уместно, и вы увидите, что это принесет результаты. На следующей неделе вы сможете провести учебные стрельбы, и ничто не доставит им большего удовольствия, как только они привыкнут к грохоту.
Вернувшись в гавань, Джек посетил другие корабли и суда своей эскадры, потребовав на каждом пробить боевую тревогу и, по крайней мере, выкатить орудия. Точность и аккуратность крепления орудия канатами к борту, правильное расположение банника, гандшпуга, порохового рожка, затравника, подъемного клина, ядер и всего остального снаряжения могли многое рассказать знающему человеку об орудийном расчете и еще больше о мичмане этого отряда. "Дувр", на котором все еще велись работы по реконструкции, выглядел довольно слабо, но не слишком позорно; остальные, приложив усилия, тоже справлялись, а маленькая "Брисеида", одна из того многочисленного класса судов, который называют "бригами-гробами" из-за их склонности переворачиваться и тонуть, проявила себя просто великолепно. Джек сказал об этом ее капитану, и матросы в пределах слышимости заметно приосанились от удовольствия.
Он вернулся на "Сюрприз", в его великолепную капитанскую каюту, такую знакомую, элегантную, но недостаточно просторную для всей административной работы, которую ему теперь приходилось выполнять. В эскадре было не более шести кораблей и судов, но их учетные книги и бумаги уже переполняли стол коммодора; экипажей было не более тысячи человек, но все, кто действительно имел значение для управления эскадрой, должны были быть занесены на отдельные листы вместе с примечаниями об их способностях. Чтобы разместить все эти документы, он попросил своего столяра сделать к письменному столу временные дополнения в виде больших подносов, чтобы вся необходимая информация была у него под рукой, когда он будет планировать выполнение задач, поставленных перед эскадрой. В этих совершенно исключительных обстоятельствах, когда у него не было устоявшихся судовых команд, кроме "Сюрприза" и, в некоторой степени, "Брисеиды", это дало бы ему столь же исключительные возможности.
Но Джек Обри был человеком аккуратным и по натуре, и благодаря многолетним привычкам, и не успел он переступить порог каюты, как увидел, что порядок нарушен, что чья-то преступная рука смешала по меньшей мере три важных документа в одну бессмысленную кучу и что эта же рука разбросала по столу несколько листов партитуры паваны в до-минор.
– О, прошу прощения, Джек, – воскликнул Стивен, быстро входя с кормовой галереи. – Мне вдруг пришла в голову мысль, которую нужно было записать, но, надеюсь, я ничего не испортил?
– Вовсе нет, – ответил Джек. – Кстати, Стивен, полагаю, я решил вашу проблему. Думаю, что я нашел вам санитара, которого вы точно одобрите.
Стивен, хотя и был занят своей музыкой, – ему оставалось записать всего два такта, но волшебные звуки уже затихали в его ушах, – и был уверен, что за мягким "вовсе нет" Джека скрывается сильное раздражение, ничего не ответил, а лишь вопросительно посмотрел на своего друга. Своим выживанием в качестве агента разведки он был обязан тому, что отлично распознавал ложь, и последние слова Джека, безусловно, звучали фальшиво.
– Да, – продолжал Джек. – вместе с командой матросов, переданной в эскадру со вставшего на ремонт "Левиафана", на борт прибыли Мэгги Чил и Полл Скипинг, а ведь Полл обучалась в Хасларе[14]. Ее не испугать кровью и вашими ужасами.
– Вы говорите о женщинах, брат мой? У вас же всегда вызывал негодование даже шорох юбки на борту военного корабля? Они ведь служат причиной всех бед и ссор и приносят несчастья. Им совершенно не место в море, тем более на военном судне. Я никогда не видел, чтобы они служили на военных кораблях.
– Ну же, Стивен, как вы можете так говорить? Разве вы не видели, как они помогали с орудиями и подносили ядра на "Беллоне"?
– Разумеется, нет. Вы забыли, что я во время боя заперт на нижней палубе?
– Согласен. Но если бы, например, Джилл Трэверс, жена парусного мастера, которая помогала обслуживать восьмое орудие, была ранена, вы бы ее увидели.
– Но, если серьезно, Джек, вы что, действительно собираетесь взять этих женщин на борт? Вы же всегда с негодованием отвергали даже возможность их присутствия.
– Но это ведь не бабы какие-то, в смысле не шлюхи или портсмутские кобылы, нет. Обычно это женщины средних лет или старше, часто жены или вдовы младших офицеров. Одна или две из них, возможно, и сбежали, как девушка из баллады, в штанах, чтобы быть со своим парнем, который отправился в плавание; но большинство из них служат на флоте уже десять или двадцать лет и выглядят как моряки, только в юбке и, иногда, в платке.
– И все же я ни разу не видел ни одной из них, кроме, быть может, жены канонира, которая присматривает за самыми младшими юнгами, – конечно, не считая той несчастной миссис Хорнер на Хуан-Фернандесе[15].
– Они, действительно, стараются не привлекать внимания. Они, конечно, не входят ни в одну из вахт и не участвуют в боевой тревоге, ни где-либо еще, за исключением тех случаев, когда мы проводим церковную службу, – В любое другое время он бы добавил, что, несмотря на все свои увлечения ботаникой и набивкой
